Газета «Вести» начинает серию публикаций о поэтах-фронтовиках, погибших в Великую Отечественную войну 1941–1945 годов.
МИХАИЛ ВАЛЕНТИНОВИЧ КУЛЬЧИЦКИЙ
(1919–1943)
У замечательного талантливого поэта-фронтовика Михаила Валентиновича Кульчицкого (22 августа 1919 года, Харьков – 19 января 1943 года, Луганская область) есть стихотворение, которое является визитной карточкой при знакомстве с его ярким творчеством. Написано оно 26 декабря 1942 года, а уже 19 января 1943 года младший лейтенант Михаил Кульчицкий погиб в бою. Вот это последнее, дошедшее до нас стихотворение Михаила Кульчицкого:
Мечтатель, фантазёр, лентяй – завистник!
Что? Пули в каску безопасней капель?
И всадники проносятся со свистом
вертящихся пропеллерами сабель.
Я раньше думал: «лейтенант»
звучит вот так: «Налейте нам!»
И, зная топографию,
он топает по гравию.
Окончив пересказ только первой половины стихотворения, скажу, что интересно, Михаил Кульчицкий начинает его с пародированного, условно-романтического приема изображения войны, юноши не видевшей её. Так он думал раньше, до войны. Теперь – не то. Во второй половине стихотворения видим глазами поэта жестокую реальность военных будней:
Война ж – совсем не фейерверк,
а просто – трудная работа,
когда, черна от пота, вверх
скользит по пахоте пехота
Марш!
И глина в чавкающем топоте
до мозга костей промерзших ног
наворачивается на чоботы
весом хлеба в месячный паек.
На бойцах и пуговицы вроде
чешуи тяжелых орденов.
Не до ордена.
Была бы Родина
с ежедневным Бородино.
Такого – не пережив – не придумать. На уподобление глины месячной пайке хлеба, чтобы найти такое сравнение, надо было сперва самому потаскать эту глину на «чоботах», этот хлеб в вещмешке на горбу. Поистине, говоря словами другого поэта-фронтовика Сергея Орлова: «Я, может быть, какой-нибудь эпитет – и тот нашел в воронке под огнем». Это стихотворение Михаила Кульчицкого Владимир Высоцкий включил в знаменитый поэтический цикл «Мой Гамлет» 1966 года. Оно звучит также в художественном фильме «Застава Ильича» («Мне двадцать лет») 1966 года, режиссера Марлена Хуциева, где в эпизоде «Вечер в Политехническом музее» Борис Слуцкий читает стихи своего боевого товарища, однокурсника по Литературному институту и знакомого со школьных лет по Харькову. Кроме того, это стихотворение, положенное на музыку Владимиром Мулявиным, исполнялось ВИА «Песняры» под названием: «Война совсем не фейерверк».
Родился Михаил Кульчицкий в Харькове, в семье адвоката, украинца Валентина Михайловича Кульчицкого, бывшего кавалерийского ротмистра, выпустившего несколько книг стихов и прозы. Влечение и любовь к литературной деятельности, как видим, передалась по незримому наследству и Михаилу Кульчицкому. Первое стихотворение опубликовал в 1935 году в журнале «Пионер».
Окончив 10 классов, работал плотником, чертежником на Харьковском тракторном заводе.
Поступил в Харьковский университет, через год перевелся на второй курс Литературного института им. Горького, семинар Ильи Сельвинского. Одновременно с занятиями в институте вел уроки в одной из московских школ.
Преподаватели и сокурсники воспринимали Михаила Кульчицкого как явление крупное и обещающее. Прежде всего – крупное – надежды подавали многие, но уверенность в их исполнении колебалась. Кульчицкий же сомнений не вызывал. Писал хорошо, иногда отлично, но сквозь все стихи проходила одна равнодействующая линия. Линия серьезного таланта. Одарен он был стихийно, образность являлась его природным свойством, ощущение слова – врожденным. Последнее для него было особенно важным. Писать стихи по-русски мальчику, обучавшемуся в украинской школе, намного труднее, чем ребятам, получившим навыки родной речи в глубине России.
В 1941 году Михаил Валентинович уходит в истребительный батальон. В середине декабря 1942 года окончил пехотно-минометное училище, получил звание младшего лейтенанта и должность командир минометного взвода.
19 января 1943 года, на 24 году жизни Михаил Валентинович Кульчицкий погиб в селе Трембачёва Новопсковского района Луганской области при отражении прорыва танкового корпуса Манштейна на Сталинград. Похоронен в братской могиле села Павленково Новопсковского района Луганской области. Имя поэта выбито золотом на 10-м знамени в Пантеоне Славы Волгограда. Отец Михаила Кульчицкого погиб в 1942 году в немецком застенке.
Стихотворения, созданные Михаилом Кульчицким в армии, о которых он упоминает в письмах, не сохранились.
Имя Михаила Кульчицкого выбито на мемориальной доске, установленной в память о студентах института, погибших на фронтах Великой Отечественной войны, в здании Литературного института им. А. М. Горького, на Тверском бульваре № 25, так называемом историческом Доме Герцена. В 1989 году на доме, где родился и вырос поэт, ул. Грековская № 9 в Харькове, была установлена мемориальная доска. На ней – барельеф и отлитые в металле знаменитые строки: «Самое страшное в мире – это быть успокоенным», они провисели ровно десять лет. В 1999 году мемориальная доска была уничтожена неизвестными вандалами. Открытие восстановленной доски в Харькове совершил поэт Евгений Евтушенко.
Среди поэтов своего поколения Михаил Валентинович наиболее четко и объемно воплотил в поэзии единство патриотической и интернационалистической идеи, характерное для предвоенной молодежи.
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ЛЕБЕДЕВ
(1912–1941)
В издательском доме «Никея» вышел сборник «До свидания, мальчики. Судьбы, стихи и письма молодых поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны». Эта книга-реквием готовилась в течение многих лет, когда её автором-составителем Дмитрием Шеваровым по крупицам собирался бесценный документальный материал. С разрешения издательства публикуем фрагмент, посвященный поэту-маринисту Алексею Алексеевичу Лебедеву – командиру штурманской боевой части подводной лодки «Л-2», погибшему в боевом походе в ночь на 14 ноября 1941 года на траверзе маяка Кери в Финском заливе. Ему было 29 лет.
Жена Вера вспоминала: «Леша не любил трескучих фраз, таких обязательных в то время, очень чувствовал ложь. Он как-то сказал, когда нам на глаза попалась фамилия очень тогда модного Лебедева-Кумача: „Я рад, что я просто Лебедев. Лебедев без кумача“».
Алексей родился 1 августа 1912 года в Суздале. Отец – юрист, мать – учительница. Дед по материнской линии – священник суздальского храма Николая Чудотворца. Семья часто переезжала из города в город в связи со служебными назначениями отца. В 1927 году переехали в Иваново-Вознесенск, где Алексей окончил школу № 27. В начале 1930-х отца арестовали и расстреляли. Алексей уехал на Север, служил юнгой и матросом.
В 1933 году Алексея призвали в армию, служил на Балтийском флоте. В 1936 году поступил в Ленинградское высшее военно-морское училище имени М. Фрунзе.
Первая публикация – в 1934 году в газете «Красный Балтийский флот». Первый сборник стихов выпустил в 1939 году. В том же году Алексей был принят в Союз писателей СССР. В 1940 году вышла его вторая книга «Лирика моря». 11 ноября 1941-го Алексей послал жене письмо. В нем были и стихи:
Зелено—льдистый небосвод
Над невысокими горами,
Давно разбитый бурей бот
Изглодан солнцем и ветрами.
Четыре буквы на корме,
Позеленевшие литеры
В холодной синей полутьме
Слагают кратко имя Веры.
Рисунок бронзовых литер,
О, как напомнил он о многом
Во глубине Аландских шхер,
У берегов, забытых Богом…
В ночь на 14 ноября 1941 года на траверзе маяка Кери в Финском заливе подводная лодка «Ленинец-2» подорвалась на мине и потеряла ход. Экипаж боролся за спасение своего корабля, но в час ночи раздался второй взрыв, разрушивший всю кормовую часть. Лодка начала тонуть. Лейтенант Лебедев отдал свой спасательный жилет товарищу, а сам погиб в студеных водах Балтики. Из экипажа спаслись всего три человека.
Алексею было 29 лет. В его офицерской карточке в графе «где похоронен» написано: «Предан морю».
Уходя в последний поход, Алексей предвидел свою гибель. И писал об этом поэт с той же твердостью и ясностью, с какой командир штурманской боевой части лейтенант Лебедев отдавал приказы.
…И если пенные объятья
Назад не пустят ни на час
И ты в конверте за печатью
Получишь весточку о нас, –
Не плачь, мы жили жизнью смелой,
Умели храбро умирать –
Ты на штабной бумаге белой
Об этом сможешь прочитать.
Переживи внезапный холод,
Полгода замуж не спеши…
Жена Алексея Вера Петрова-Лебедева до конца жизни отказывалась верить в его смерть и замуж больше не выходила.
Она его любит, как прежде,
И сердце, объятое тьмой,
Не может не биться в надежде,
Что Леша вернется домой…
И долгие—долгие годы
Все ждет—поджидает вдова,
Когда же придет из похода
Подводная лодка Л-2…
Это строки «Баллады об ожидании» поэта Бронислава Кежуна.
Алексей Лебедев был посмертно награжден медалью «За оборону Ленинграда» и навечно занесен в списки воинской части ВМФ. В Иванове, Суздале и Кронштадте именем Алексея Лебедева названы улицы. В ивановском Литературном сквере установлен бюст Лебедева и мемориальные доски – на здании школы № 27 и Инженерно-строительной академии (бывший индустриальный техникум). Мемориальная доска на доме, где он жил, установлена в Суздале. В 2017 году мемориальная доска появилась и на школе № 29 в Костроме, где учился Алексей. В августе 2008 года в Суздале открыт памятник Алексею Лебедеву.
***
Ты помнишь скамейку на Марсовом поле
И ветра сквозняк ледяной,
Какою родною до взрыва, до боли
Была ты, девчонка, со мной?
И все это было, как жизни начало.
И радость не знала краев.
В руках твоих тонких и милых лежало
Тяжелое сердце мое.
Расстались… И, вновь уходя, как в изгнанье,
С холодным норд—остом в борьбе,
Шепчу, подавляя скупое рыданье:
«О нет, мы не лгали себе».
1941
***
Или помните, или забыли
Запах ветра, воды и сосны,
Столб лучами пронизанной пыли
На подталых дорогах весны.
Или вспомнить уже невозможно,
Как видение дальнего сна.
За платформой железнодорожной
Только сосны, песок, тишина.
Небосвода хрустальная чаша,
Золотые от солнца края,
Это молодость чистая ваша,
Это нежность скупая моя.
***
В июне, в северном июне,
Когда излишни фонари,
Когда на островерхой дюне
Не угасает блеск зари,
Когда, теплу ночей поверив,
Под кровом полутемноты
Уже раскрыл смолистый вереск
Свои лиловые цветы,
А лунный блеск опять манил
Уйти в моря на черной шхуне, ***
Да, я любил тебя, люби
В июне, в северном июне.
1939
***
Метет поземка, расстилаясь низко,
Снег лижет камни тонким языком,
Но красная звезда над обелиском
Не тронута ни инеем, ни льдом.
И бронза, отчеканенная ясно,
Тяжелый щит, опертый о гранит,
О павших здесь, о мужестве прекрасном
Торжественно и кратко говорит.
1941
Тебе
Мы попрощаемся в Кронштадте
У зыбких сходен, а потом
Рванется к рейду серый катер,
Раскалывая рябь винтом.
Под облаков косою тенью
Луна подернулась слегка,
И затерялась в отдаленье
Твоя простертая рука.
Опять шуметь над морем флагу,
И снова, и суров, и скуп,
Балтийский ветер сушит влагу
Твоих похолодевших губ.
А дальше – врозь путей кривые,
Мы говорим «Прощай!» стране.
В компасы смотрят рулевые,
И ты горюешь обо мне.
…И если пенные объятья
Нас захлестнут в урочный час,
И ты в конверте за печатью
Получишь весточку о нас, –
Не плачь, мы жили жизнью смелой,
Умели храбро умирать –
Ты на штабной бумаге белой
Об этом сможешь прочитать.
Переживи внезапный холод,
Полгода замуж не спеши,
А я останусь вечно молод,
Там, в тайниках твоей души.
А если сын родится вскоре,
Ему одна стезя и цель,
Ему одна дорога – море,
Моя могила и купель.
Август 1941
stihi.ru
Журнал «Татьянин день»