Газета «Вести» продолжает серию публикаций о поэтах-фронтовиках, погибших в Великую Отечественную войну 1941–1945 годов
Ариан Валерьевич Тихачек
(1923–1943)
Родился он в Саратове, потом семья переехала в Свердловск. Несмотря на повреждение глаза, Ариан добился, чтобы его призвали на фронт. Окончив в августе 1942 военно-пехотное училище, он оказывается в Сталинграде. После ранения с палочкой возвращается на фронт. В октябре 1943 года погибает под Днепром. После него осталось мало стихотворений, хотя, по воспоминаниям одноклассников, писал Ариан постоянно.
Двадцать лет
Еще, пятнадцать лет имея,
Я часто думал перед сном,
Что хорошо бы, не старея,
Всю жизнь быть в возрасте одном.
Мечтал тогда я жить на свете
Двадцатилетним весь свой век.
Я думал – счастье в годы эти
Всегда имеет человек.
Теперь мечты те былью стали:
Настал двадцатый в жизни год.
Но счастья нет. Найду едва ли.
Быстрее смерть меня найдет.
И вот я, двадцать лет имея,
Опять мечтаю перед сном,
Что хорошо бы, не старея,
Быть снова маленьким юнцом.
19 января 1943 года
В одноэтажном деревянном доме № 26 по улице Солдатской (после революции ставшей Красноармейской) Тихачеки поселились еще в середине ХIХ века. Прадед Ариана, блистательный чешский музыкант Ян Тихачек, был приглашен капельмейстером в Екатеринбургское благородное собрание. Иосиф Тихачек, дед Ариана, играл на скрипке в оркестре городского театра, а когда здоровье его расстроилось, стал учителем музыки в екатеринбургской мужской гимназии. Отец Валерий Иосифович – ученый-лесовод и музыкант-любитель. Бабушка Татьяна Михайловна глубоко знала литературу и философию. Одна тетушка Ариана была художницей, другая – оперной певицей. И в самые гиблые времена дом Тихачеков оставался в Свердловске островком интеллигентности, человеческого тепла и участия.
В ночь с 14 на 15 января 1931 года семью Тихачеков разбудил грубый стук в дверь. На пороге стояли сотрудники ОГПУ и понятые. До утра шел обыск. «1931, января 14 дня в присутствии понятых Козьмина Александра Ивановича и Калиновской Марии Макаровны произвели обыск в квартире Тихачек Валерия Иосифовича, проживающего по Красноармейской ул. в доме № 26, при нем были обнаружены переписки служебного и частного характера, фотоаппарат с принадлежностями, маленькая пишущая машинка с 12 лентами, золотые дамские часики, мужской велосипед новый.
При обыске арестован Тихачек Валерий Иосифович, 49 лет, происхождение из мещан, беспартийный, ученый-лесовод. Окончил Свердловское реальное училище и Ново-Александровский институт сельского хозяйства и лесоводства.
Опись имущества:
- рояль системы „Шредер“ – 1 шт.
- буфет дубовый – 1 шт.
- мягкий плюшевый диван – 1 шт.
- мягких кресел – 4 шт.
- мягких стульев –10 шт.
В квартире находились:
- мать Тихачек Татьяна Александровна, 73 года;
- жена Эрна Оскаровна, 32 года;
- сын Ариан Валерьевич, 7 лет».
Следственное дело занимает 358 страниц. «Экономическим управлением П.П. ОГПУ по Уралу раскрыта контрреволюционная вредительская и диверсионная организация инженеров… Организация поддерживала непосредственную связь с находящимися за границей эмигрировавшими собственниками уральских заводов…»
Валерий Иосифович несколько месяцев провел в одиночной камере, ничего не признал и не подписал. Через год его освободили. Разлука сделала отца и сына по-настоящему близкими людьми. И потрясение, пережитое семилетним Арианом, не забылось. В отличие от большинства своих сверстников он слишком многое понимал. Хорошо зная поэзию Серебряного века, на советскую смотрел несколько иронически. Мог написать и вполне плакатные стихи для стенгазеты, но то, что писал всерьез, для души, перекликалось с поэзией, в ту пору совершенно отвергнутой: со стихами Голенищева-Кутузова и Анненского, Бунина и Ходасевича…
Во время войны написал отцу из пехотного училища: «Получил благодарность. Придется на днях вступить в комсомол…»
21 июня 1941 года. Выпускной вечер после школы продолжился на веранде у Тихачеков. Патефон. Заезженная старая пластинка с вальсом «Оборванные струны» и новые – с «Рио-Ритой» и «Брызгами шампанского». Через два года в госпитале он вспомнит эти пластинки: «Сейчас как раз завели „Брызги шампанского“. Как напоминает эта музыка наши школьные вечера! Прямо хоть на одной ноге с костылями танцуй…» А танцевал он замечательно. Люда Тубина вспоминала: «Девочки испекли угощенье, поставили чай, конфеты. Танцевали. А потом с ночевой поехали на озеро Песчаное. Ариан взял с собой гитару. Вернулись и узнали, что война. Ребята побежали в военкомат. Даже сфотографироваться классом не успели…»
У Ариана с детства был поврежден глаз, но он выучил всю таблицу окулиста, ему удалось обмануть медкомиссию и уйти на фронт. Людмила Тубина: «Семнадцатого сентября сорок первого года проводили на фронт пять первых наших ребят. Пятнадцать мальчиков было в классе, вернулись трое…»
Военкомат направил Ариана в Камышлов, в военно-пехотное училище. В августе 1942-го, окончив ускоренный курс, лейтенант Тихачек отбыл в распоряжение командира 1047-го стрелкового полка 284-й стрелковой дивизии. Эта образцовая во всех отношениях дивизия (впоследствии четырежды орденоносная гвардейская) находилась тогда в резерве, в Красноуфимске, где её пополнили уральцы и сибиряки, а также три тысячи матросов с Тихого океана, Балтики и Черного моря. Командовал дивизией легендарный Николай Батюк.
21 сентября 1942 года полки дивизии переправились на правый берег Волги, а 22-го уже вступили в бой на улицах Сталинграда. Чуйков, в состав армии которого вошла 284-я стрелковая, сказал потом об этой дивизии: она «вросла в Мамаев курган, в его отроги и сражалась на нем до конца…»
Военные историки говорят: рядовой боец до своей гибели воевал в центре Сталинграда сутки, командир взвода – три дня, командир роты – семь дней. Ариан Тихачек, командир роты 1047-го стрелкового полка, провоевал в Сталинграде 62 дня.
22 ноября 1942 года осколком мины ему раздробило ногу. Хирурги спасли ногу. На лечение перевезли в Свердловск. По дороге, в санитарном поезде, Ариан написал множество стихов и среди них – «Песню о Вике», посвященную сандружиннице Виктории Губановой.
Из воспоминаний Людмилы Тубиной: «В госпитале он писал на клочках. Это было глубоко и серьезно. Говорил, что после войны обязательно будет поступать в университет. Мы навещали его два раза в неделю. Ничего вкусного принести не могли, сами голодные. В госпитальном халате он иногда умудрялся провожать нас до дома…»
После серьезного ранения и пяти месяцев госпиталей Ариана могли бы, очевидно, комиссовать или, во всяком случае, направить в тыловые части. К примеру, в то же ведомство, где большим начальником служил его отец: во время войны Валерий Иосифович Тихачек был главным инженером Военно-строительного управления Уральского военного округа (оставаясь при этом беспартийным). Но ни сын, ни отец даже мысленно не рассматривали таких вариантов.
В конце мая 1943 года лейтенант Ариан Тихачек, еще хромая, с палочкой, покидает госпиталь и едет на фронт. Его назначают командиром роты 1310-го стрелкового полка 19-й стрелковой дивизии, а вскоре – помощником начальника штаба полка. В начале октября 1943 года дивизия выходит к Днепру.
Из «Отчета о боевых действиях гвардейского стрелкового корпуса по форсированию р. Днепр и захвату плацдарма на правом берегу в период с 20 сентября по 20 октября 1943 года»: «Правый берег по выходе из Бородаевки резко повышается и представляет из себя гряду высот, весьма выгодных в тактическом отношении, позволявших противнику организовать хорошую оборону с обзором и обстрелом левого берега и самой реки на этом участке. Близость к реке центральной и восточной частей Бородаевки позволили противнику организовать оборону непосредственно по северной окраине Бородаевки, с приспособлением строений под оборонительные сооружения и организацией плотного огня над поверхностью воды и по берегам…»
Дивизия с огромными потерями форсировала реку и захватила плацдарм вблизи Бородаевки. Село было частью созданного немцами «неприступного вала», его опоясывал противотанковый ров. Каждый метр продвижения вперед стоил здесь десятков, а то и сотен жизней.
Никаких свидетельств о последних часах жизни Ариана Тихачека нет. Очевидно, что многие, кто воевал рядом с ним, погибли.
Можно предположить, что 9 октября помощник начштаба лейтенант Тихачек был среди тех офицеров, кто сопровождал командира полка полковника Федора Зиновьева в передвижении по передовой. В тот момент когда генерал прибыл на КП одного из батальонов севернее Бородаевских хуторов, немецкие танки прорвали линию фронта и батальон оказался в окружении. Двое суток бойцы отбивали танковые атаки. Генерал был тяжело ранен. Погибли почти все офицеры штаба. Возможно, именно поэтому Ариан не был представлен к посмертной награде, а может, это представление затерялось.
Не затерялась похоронка.
«Тихачек Валерию Осиповичу, Красноармейская, дом 26, кв. 1
Извещение.
Ваш сын помощник начальника штаба лейтенант Тихачек Ариан Валерьевич в бою за населенный пункт Бородаевка Днепропетровской области 9 октября 1943 года был убит. Похоронен в могиле дер. Бородаевка Днепропетровской области…»
Валерий Иосифович пережил сына на четыре года. В 1947 году он скоропостижно скончался.
В 1955 году прах Ариана и его погибших товарищей был перенесен из Бородаевки в село Правобережное, что стоит на трассе Днепропетровск – Киев.
Дом Тихачеков на улице Красноармейской в Екатеринбурге снесли еще в 1970-х. На его месте – подземный гараж. Как горько, что тот уголок города, где на протяжении столетия жила сроднившаяся с Россией чешская семья, откуда ушел на фронт последний представитель древнего рода музыкантов и художников, – этот уголок не отмечен никаким памятным знаком. Теперь только ангел живет по адресу: Красноармейская, 26, кв. 1. Он-то, наверное, и окликает меня, когда я брожу по родному городу.
У Юрия Петухова, одного из трех вернувшихся с войны одноклассников, хранился школьный альбом, где было много стихов Ариана. Но следы Юрия затерялись в Москве.
У Елены Сергеевны Тихачек, двоюродной сестры Ариана, жившей в Екатеринбурге, хранились его коричневая тетрадь в клеточку с юношескими стихами и госпитальная тетрадь.
Но среди документов о своих предках-музыкантах, которые Елена Сергеевна перед смертью передала в музей, нет ни тетрадей, ни фронтовых блокнотов брата. Где их теперь искать?
Сохранились лишь рукописные копии некоторых писем и стихов Ариана – их переписала в блокнот журналист Зоряна Леонидовна Рымаренко, которая в 1980-х годах подготовила серию передач о семье Тихачек на Свердловском телевидении (она же записала воспоминания Людмилы Тубиной).
Перед вами – первая публикация стихов Ариана.
Сирень
В саду, полном вдумчивой лени,
На фоне густой синевы
Раскинулись ветви сирени
В кайме потемневшей листвы.
А рядом в таинственной сени,
Пугливо привстав на забор,
Срывает букеты сирени
Какой-то неопытный вор.
Я крался, изранив колени,
От злобы стучало в висках…
Увидел же – ветки сирени
У девушки стройной в руках.
И гнева уж не было тени,
Я понял: не зря говорят,
Что в чудной лиловой сирени
Таится любви аромат.
18 июня 1941 года
Ночь в санбате
Глухая ночь. Горит в углу коптилка.
У печки дремлет девушка-сестра.
Соломы на полу набросана подстилка.
Я, лежа на спине, бесцельно жду утра.
Трещат дрова, железная печурка,
Сквозь дверцу на стену бросает
слабый свет.
Я закурил. Дым вьется от окурка.
А рана всё болит. Всю ночь покоя нет.
Начнешь стонать – не легче:
боль все та же.
Начнешь мечтать – боль гонит и мечты,
Как будто бы всю ночь стоит на страже,
Чтоб мучить и томить под кровом
темноты.
Ноябрь 1942 года
Романс
Вечер землю укрыл тишиною,
Замигали далеко огни.
Только я не найду все покоя,
Мы тоскуем с гитарой одни.
Если брови сойдутся угрюмо,
Если ляжет на сердце печаль,
Пусть твоя одинокая дума
Прилетит ко мне в синюю даль.
Я скажу тебе нежное слово,
Напою себя взглядом твоим,
И короткое счастье былого
Мы с тобою опять повторим.
Но один я. С любимой в разлуке.
Помогай мне, гитара, грустить.
Тихо плавают в сумраке звуки,
Только в них мне тоску не излить.
Она всюду: в словах и во взоре,
Мало места в груди ей давно.
Улети, погуляй на просторе,
Для тебя распахнул я окно.
12 апреля 1943 года
Вечер зимний
Отцу
С верной трубкой, усталый с работы,
Ты присядь отдохнуть у огня.
Пусть тебя не тревожат заботы,
Милый друг, в этот час за меня.
Не грусти, а мечтай в эту пору,
На веселое пламя смотря.
Пусть в мечтаньях представится взору
Нашей жизни счастливой заря.
Скоро вечер тоскливый и длинный,
Закурив перед ярким огнем,
Снова в комнате нашей старинной
Коротать с тобой будем вдвоем.
Будет вместо томительной скуки
Только тихая радость у нас.
И друг другу про годы разлуки
Мы начнем с тобой долгий рассказ.
9 января 1943 года
rodina-history.ru