«Средь суеты и рутины бумажной в каждой судьбе возникает Однажды…»

Мне всегда хотелось быть единственным ребенком в семье, чтобы одной получать внимание родителей, сладости и красивые подарки. Наблюдая за друзьями во дворе, которые были вынуждены возиться с младшими братьями и сестрами, я всегда испытывала радость от того, что избавлена от этой бестолковой нагрузки. Мама частенько жаловалась на здоровье, именно поэтому я таила надежду остаться единственным дитя, но, когда мне исполнилось восемь лет, в нашем доме появился мой брат Миша. Румяный пухлый малыш стал объектом всеобщего внимания, заботы и любви, что приносило моей душе нестерпимую боль.

Для обеспечения достойной жизни пополневшей семье отец брался за любую халтуру, а когда устроился электриком на судоверфь, вовсе лишился свободного времени, домой приходил только для ночевки. Мама ушла с работы в декрет и три года занималась воспитанием своего любимого сына.

Миша рос неспокойным ребенком, по ночам он практически не спал, всё время кричал, никому не давая покоя. Чтобы отец мог высыпаться, мама забирала малыша и ложилась спать в моей комнате. От усталости она засыпала мертвецким сном, мне одной приходилось полночи укачивать в коляске брата, который всё больше вызывал во мне только неприятные ощущения.

Когда время декретного отпуска закончилось, мама вышла на работу в секретариат областного военкомата, где началось внедрение электронных систем учета призывников и каких-то новых программ. Она стала задерживаться допоздна, оставляя все хлопоты по дому и брату на меня.

Миша всё время капризничал, отказывался от еды и никогда меня не слушал, за что всегда был наказан. Мне нравилось запирать его в ванной комнате и слушать, как он бьется в дверь и громко кричит. Когда Миша стал хорошо говорить, он научился жаловаться на меня. Тогда от мамы я получала взбучку, а брат испытывал удовольствие за отмщение. Со временем я придумывала разные способы воспитания строптивого мальчишки, но вместо результата получала лишь упреки от родителей и наблюдала за слепой любовью родных людей к своему долгожданному отпрыску.

Когда в детском саду Миша впервые покусал девочку из своей группы, то вместо затрещины мама встала на сторону сына и обвинила в произошедшем воспитателей, допустивших конфликт на прогулке. После родительской коллективной жалобы на поведение драчливого мальчика мама вновь обвинила весь мир в жестокости и перевела ребенка в другой детский сад. Учеба в школе также началась с конфликта: сначала у детей стали пропадать деньги, оставленные в карманах верхней одежды, потом начали исчезать школьные принадлежности одноклассников. Однако родители не хотели видеть в своем сыне воришку, во всем они видели только детские шалости. Любые мои попытки выпороть сорванца заканчивались слезами мамы и просьбами не трогать малыша. Отец воспитанием не занимался, никогда не хвалил сына, но и не участвовал в наказании. Просил меня быть мягче и внимательней к младшему брату.

К домашней работе Мишу родители приучать не стали, поэтому к своим восьми годам этот разбалованный ребенок кушал где хотел, везде мусорил, разбрасывал одежду и никогда не мыл грязную посуду. Все мои попытки заставить трудиться по дому заканчивались скандалами. Как только я возмущалась немытой тарелкой, оставленной на журнальном столике гостиной, Миша хватался за щеку, бежал к матери и откровенно врал, что был избит разгневанной сестрой. Мама выскакивала ко мне на встречу и требовала прекратить истязание бедного мальчика, который случайно забыл убрать за собой.

Отец редко подключался к этим скандалам, но иногда просил не бить сынишку по лицу.

– Папа, вы все тут с ума посходили? – однажды закричала я, не выдержав нелепых упреков.

– Милая, но он же маленький, почему ты такая жестокая? – недоуменно спросил отец.

– Этот маленький опять в школьном туалете курил!

– Перестань наговаривать на брата, тебе это не идет. Как восьмилетний малыш может купить сигареты? Не говори ерунды.

– А ты часто пересчитываешь сигареты в пачке на балконе?

– Наш мальчик не может воровать. Прекратим этот спор, – ответил отец, но пошел на балкон, пересчитал сигареты, задумчиво посмотрел на улицу, но сыну ничего не сказал.

После окончания школы я поступила в институт на заочное отделение, устроилась работать в продуктовый магазин и спустя несколько месяцев сумела снять комнату в малосемейном общежитии. Родители отговаривали меня от переезда, но смотреть на взросление наглого вруна я не хотела. За годы совместной жизни я не смогла развить в своей душе нежные чувства к брату, а он, пользуясь своей безнаказанность, сделал всё, чтобы превратить пребывание под одной крышей в бытовой кошмар.

В маленькой комнатушке я обустроила всё на свой вкус и радовалась тому, что вечера провожу в тишине. Отец помогал деньгами, просил одуматься, но со временем перестал настаивать вернуться домой. Видимо, мои воспитательные вспышки всем тоже изрядно надоели.

Самостоятельная жизнь стала для меня возможностью обрести новых друзей и знакомых. Так на вечеринке по случаю дня рождения моей соседки по общежитию я познакомилась с интересным парнем по имени Тарас. Крепкий симпатичный молодой мужчина заметно отличался от других гостей. Он хвалил хозяйку за разносолы, пил не много, помогал убирать со стола и как ни в чем не бывало мыл грязную посуду за гостями.

– Тарас, вы настоящий оригинал, раз взялись за женскую работу, – сказала я, принося тарелки в кухню, оборудованную в одной из комнат двухсекционного жилища именинницы.

– И вовсе эта работа не женская. Юлька для нас целый день готовила, что плохого в том, что мы немного ей поможем, – ответил парень.

– А вы давно знакомы с именинницей? – спросила я.

– Мы вместе выросли в одном детском доме и жили по соседству в этом общежитии, пока я не переехал в собственную квартиру.

– Так у вас любовь? – зачем-то спросила я и смутилась.

– Нет, ну что ты, Юлька мне как сестра, мы помогаем друг другу, но личную жизнь строим порознь.

– А у вас кто-то есть? – забывая о приличии, не унималась я.

– Нет, сейчас я абсолютно свободен и готов к новым приключениям, – игриво сказал Тарас, выключил воду в раковине, повернулся ко мне и поцеловал в губы.

От неожиданности я даже растерялась, но отталкивать наглеца не стала. Когда его рука оказалась под моей блузкой, я отскочила, словно ошпаренная, и вернулась в комнату, где звучала музыка и веселились гости. Спустя несколько секунд за мной вслед вошел Тарас, но сделал вид, будто между нами ничего не случилось. Гости еще немного пошумели и разошлись. Уходя, Тарас даже не посмотрел в мою сторону, поцеловал Юлю в щеку и ушел.

Пока мы делали приборку, я заговорила о загадочном госте.

– Танюшка, даже не вздумай крутить с ним роман. Ветреный кобель, наш Тарасик. В юности его бросила любимая девушка, так с тех пор он всем разбивает сердца.

– Я не знала, что ты выросла в детском доме.

– С годами я поняла, что о таких вещах лучше не распространяться. По себе знаю: как только скажешь, что ты детдомовская сирота, одни начинают жалеть и охать, иные избегают или обходят стороной, словно ты прокаженная. Хотя никак в толк не возьму, ну в чем мы виноваты, в том, что не нужны были своим родителям? Меня мать в роддоме бросила, я её вообще не знала, а Тарасика в три года одного в квартире нашли. Хорошо, на плач ребенка соседи обратили внимание и позвонили в милицию. Это потом, когда он вырос и выпустился из детского дома, узнал, что его мать просто загуляла и бросила сынишку на голодную смерть. Может, он уже тогда перестал доверять женщинам. Так что выкинь Тараса из головы и найди другого парня.

Мы обнялись на прощанье, и я вернулась к себе. Усталость быстро сморила меня, укутавшись в одеяло, я моментально уснула. Утром, придя на работу в магазин, я занялась приемкой товара. В девять часов пришли первые покупатели, следом за ними, спустя несколько минут, пришел Тарас, в руках он держал горшечный цветок.

– Привет, красотка, это тебе, – наигранно сказал Тарас.

– Здравствуйте, – намеренно сдержанно ответила я.

– Этот цветок принесет тебе женское счастье и настоящую любовь.

– Тарас, вы не видите, у меня посетители, будете что-то покупать – берите, нет – освободите помещение.

– Зачем ты такая грозная, потому что я не остался у тебя на ночь?

– Какой самонадеянный хам, уходи и не мешай работать.

– Буду ждать тебя сегодня вечером возле городского фонтана.

– Там тебе придется стоять до старости, потому как я не приду. Ты не в моем вкусе, кроме того, я всегда очень занята.

Тарас поставил горшок с цветком на прилавок, развернулся и пошел к выходу, но, перед тем как переступить порог магазина, обернулся, отправил мне воздушный поцелуй и крикнул: «До встречи!»

Мне хотелось прийти на свидание, ведь Тарас мне действительно очень понравился, но стать очередным вымпелом в летописи на его беговой дорожке я не захотела. После работы я сдала выручку, немного прогулялась и отправилась домой. Вечером в мою комнату кто-то постучал. Посмотрев в глазок, я увидела Тараса и не открыла дверь. Мужчина недоуменно ходил по длинному коридору, но вскоре сдался и ушел.

Утром следующего дня Тарас встретил меня возле магазина.

– Танюшка, привет, даже не думал, что ты такая упрямая. После поцелуя мне показалось, мы понравились друг другу, но ты не пришла на свидание, я вечером приходил в гости, видел свет в твоих окнах, но дверь ты мне не открыла. Что происходит? Может, тебе Юлька какую-нибудь гадость обо мне сказала?

– Вовсе не гадость, обыкновенную правду, что ты кобель.

– Фу, как грубо. Во-первых, это неправда. Она сватала мне свою подружку с работы, но та оказалась липучей и ревнивой особой, не люблю таких. Поэтому я расстался с той истеричкой без сожалений, а она решила, что должна быть моей женой. Так скандалистка вместе с Юлькой три месяца меня обрабатывали, еле вырвался из этих бредовых оков. Во-вторых, ничего нет плохого в том, что я активно ищу спутницу жизни, а в-третьих, ты мне очень понравилась, но это не значит, что завтра мы обязательно должны посетить загс. Давай попробуем узнать друг друга получше, вдруг я тебя разочарую и ты сама не захочешь иметь со мной дела.

Пылкая речь молодого мужчины мне понравилась, я согласилась начать роман, но предупредила, что, если почувствую вранье, увижу грубость и пренебрежение, сразу прекращу отношения на любой стадии. Тарас слушал меня, не отрывая глаз, он поцеловал мне руку и предложил вечером сходить в кино.

Так начался новый этап в моей жизни, наполнивший душу особенным теплом и светом, который попал под пристальное внимание мамы. При встрече она предложила выпить чаю на кухне и выпытала имя, происхождение и род занятий моего поклонника, а когда всё узнала, очень разозлилась.

– Таня, тебе нужно срочно бросить этого человека.

– Тебя смущает, что он работает автомехаником на СТО, но ведь наш папа тоже обладает рабочей специальностью, благодаря которой мы никогда ни в чем не нуждались, – ответила я.

– Нет, работа здесь ни при чем. Меня настораживает, что твой Тарас вырос в детском доме. Плохая наследственность, отвратительное воспитание, дурные привычки и отсутствие навыков в строительстве семьи и быта – это плохой набор для будущего супруга.

– Только не надо про воспитание. Смотрю на вашего Мишу и думаю, а что с ним будет дальше? Вырос наглым, ленивым засранцем. Сейчас уже десять вечера, а его нет дома. В двенадцать лет ему нужно учить уроки, помогать тебе на кухне и по дому, но нет, он где-то шляется.

Мама опустила голову и заплакала.

– Господи, что еще случилось? Он опять вляпался в неприятности? – спросила я.

– Таня, он стал уходить из дома и пропадать до полуночи, а когда возвращается домой, от него пахнет сигаретами и дешевой выпивкой.

– Ну и чего ты ждешь? Мне кажется, он изрядно всем надоел, – сказала я и в шутку предложила сдать его в детский дом.

Мама вдруг резко успокоилась, подняла на меня глаза и сказала.

– Милая, я не должна была тебе этого говорить, но наш Миша, наш Миша, в общем, мы его взяли из дома малютки. Отец очень хотел сына, продолжателя рода, но я даже не подозревала, на какую жизнь всех нас обречет маленький отказник.

Она рассказала, что родители давно стояли в очереди для усыновления и ждали своего малыша. Миша родился недоношенным, но по всем показателям был здоровым мальчиком, только спустя несколько месяцев у ребенка обнаружили последствия тяжелых родов, связанные с черепно-мозговой травмой и другими проблемами с нервной системой и опорно-двигательным аппаратом. Пришлось долго лечить ребенка, оберегая от внешних факторов. Мне не хотелось верить своим ушам, мало того, что я терпеть не могла этого наглеца и переживала за свое равнодушие к родному человеку, а теперь оказалось, он был совершенно чужим отпрыском.

– Мама, почему ты раньше не сказала? – возмущенно спросила я.

– Видела твое отношение к брату и боялась, что ты его еще больше возненавидишь, – заливаясь слезами, ответила мама.

– А Мишка знает?

– Да, он недавно копался в вещах, видимо искал деньги, и нашел отказные документы. С тех пор совсем от рук отбился.

– Может, мне с ним самой поговорить?

– Нет, ни в коем случае, тогда он окончательно сбежит из дома.

– Да может, это и к лучшему, – сказала я, но, увидев слезы матери, извинилась за неудачную шутку.

– Доченька, подумай еще раз про своего избранника, ты же не хочешь всю жизнь вынимать супруга из наркоманских притонов или подвалов, набитых пьяными дружками.

Мне пришлось в резкой форме прекратить этот спор, я оделась и вернулась в общежитие, где меня уже ждал Тарас. Увидев мой заплаканный вид, он подумал, что меня кто-то обидел, и стал требовать выдать имя злодея, но, выслушав рассказ, прижал к себе.

– Ну что ты, милая, успокойся. Твои слезы ранят мое сердце. Думаю, пришло время познакомиться с твоей семьей.

– Папа сказал, что будет знакомиться только с будущим зятем, остальные… поклонники ему не нужны, – всхлипывая, сказала я.

– Кобели, ты хотела сказать. Ладно, ладно, я всё понял. Вот только я не простой поклонник, а влюбленный жених, – сказал Тарас, гладя мои волосы.

– Вот тебе раз. Что-то я не помню, когда ты сделал мне предложение? – моментально успокоившись, сказала я и попыталась высвободиться из объятий.

– Мы с тобой вместе уже целый год, мне кажется, самое время обсудить планы на будущее. С твоим появлением моя жизнь обрела особенный смысл, ты даришь тепло и окружаешь заботой, без тебя мне не хочется проводить вечера. Я хотел сделать предложение в другой обстановке, но теперь понял, что сейчас самое время.

Тарас попросил закрыть глаза и спустя пару секунд вложил в мою руку маленькую коробочку.

– Возможно, я не самый красивый мужчина на земле, в моей крови не течет дворянская кровь, и сундуки не полны золота, но я люблю тебя и прошу стать моей женой, о которой я буду заботиться всегда. Ты выйдешь за меня замуж?

– Возможно, ты действительно не самый красивый мужчина, но точно самый любимый и родной, – еле сдерживая слезы, сказала я, открыла коробочку и примерила кольцо, – конечно да!

В субботу той же недели родители пригласили нас в гости, чтобы отпраздновать помолвку. Мама приготовила свои фирменные блюда, папа достал из загашников роскошный коньяк десятилетней выдержки. Обстановка за столом была напряженной, но мой жених сумел расположить к себе моих родственников. Он рассказал о планах по строительству большого дома и созданию собственной мастерской, рождению двоих детей и появлению большой собаки. На все вопросы о детстве отвечал искренне, обращая свои речи в сторону Миши, который весь званый ужин вертелся и просился уйти погулять.

Свадьбу мы запланировали на лето, но внезапная смерть отца внесла коррективы в наши планы. Для нас это был настоящий удар, мама всё время молчала, я не могла поверить, что у такого молодого и здорового мужчины мог внезапно оторваться тромб, даже Миша тихонько плакал в своей комнате. Тарас помог организовать похороны и всё время был рядом. Он настоял, чтобы я съехала со съемной комнаты общежития в его квартиру, чтобы стать настоящей семьей. Мы стали вместе жить и спустя год после смерти отца поженились.

Мой супруг оказался человеком слова, планы, которые он торжественно озвучил на помолвке, были исполнены. За пять лет совместной жизни Тарас купил большую квартиру и открыл собственную мастерскую по авторемонту, помог мне окончить институт и, благодаря связям, устроил работать в областную администрацию. Оставалось дело за мной, но я никак не могла забеременеть и сопротивлялась в доме появлению живности.

После смерти отца Миша на какое-то время перестал доставлять маме неприятности, но вскоре забросил школу, стал шататься по притонам в поисках выпивки и ночных приключений. Кое-как закончив девять классов, бестолковый шалопай пошел учиться на повара, но вскоре бросил училище и был призван в ряды российской армии.

Целый год мама провела в прекрасном расположении духа, ей не нужно было вздрагивать от ночных телефонных звонков с незнакомых номеров в тревоге обрести очередную проблему. Она даже попыталась устроить свою личную жизнь, но после возвращения сына домой всё началось заново. Мамин кавалер не захотел жить под одной крышей с бедовым парнем, поэтому мужчина собрал свои вещи и ушел из дома. Несчастная женщина снова простила непутевого сына и терпела все его пьяные выходки. Вместе с Тарасом мы пытались вразумить Мишу, требовали прекратить дебоши, он плакал, просил прощения, давал клятвы, но спустя несколько дней снова уходил в запои.

Мама страдала, жалела сыночка, утверждала, что мальчик обладает ранимой душой, но вскоре заболела и окончательно слегла после инсульта. Со временем она научилась передвигаться по квартире, наотрез отказалась переезжать к нам с мужем и всё время пыталась угодить своему озверевшему сыну. Однажды я пришла навестить маму и увидела синяк на её лице.

– Мама, что с лицом? – спросила я.

– Ничего, милая, я неудачно упала, – ответила она.

– Как можно так упасть, чтобы разбить губы, этот урод бьет тебя?

– Ну что ты, доченька, так о брате, нет, конечно, это я сама.

Мне пришлось позвонить Тарасу, чтобы тот приехал за мной и как следует выбил дурь из головы пьяницы. После хорошей взбучки Миша стал плакать, просить прощения, обещал вернуть маме деньги, которые он отнял, но спустя несколько дней позвонил и заявил мне, чтобы я ухаживала за своей матерью более тщательно, поскольку та уже сутки лежит в луже собственной мочи. Бросив работу, я примчалась в квартиру мамы и увидела, что она умерла. Миша, словно умалишенный, метался по дому в поисках выпивки и денег.

– Что ты творишь? – заливаясь слезами, спросила я.

– Мамы больше нет, а ты хочешь, чтобы я пил чай? – срываясь на крик, прошипел Миша.

– Это ты её угробил, как же я тебя ненавижу. Тебя, приблудыша, в приличный дом взяли, а ты всё разрушил. Даже собаки себя так не ведут, они благодарят за тепло и кров, а по тебе тюрьма плачет.

– Ты не знаешь, что такое настоящая боль, когда все вокруг тычут в тебя пальцем и говорят, что приемный, – заливаясь слезами, сказал Миша.

– Не говори ерунды, тебя дома все любили, кроме меня, а в детском саду, школе и на улице тебя терпеть не могли, потому что ты был и остаешься избалованным, злобным негодяем.

Миша схватил бутылку водки, ключи от машины отца, которую мы так и не продали, и со словами: «Это твоя мать, вот и занимайся похоронами» выскочил из дома. Вызвав все необходимые службы, я села на стул рядом с телом мамы и горько заплакала. Все необходимые хлопоты вновь взял на себя Тарас. На поминках он так трогательно говорил о теще, словно потерял собственную мать.

Спустя несколько дней после похорон Мишу задержали гаишники, он был мертвецки пьяным. Утрата водительского удостоверения не стала препятствием для ночных поездок нарушителя, он старался ездить там, где не было постов автоинспекторов, но всё равно попал за решетку после наезда на пешеходов. В той страшной аварии все остались живы, но, когда его машина на полной скорости проскочила на зеленый свет и врезалась в автобусную остановку, пострадали пятеро человек.

На суде обвиняемый мямлил, плакал, у всех просил прощения и старался разжалобить судью сиротским происхождением, однако я выступила на процессе и сообщила все детали жизни брата в полноценной семье. За вождение без прав и причинение вреда здоровью людям Мишу приговорили к пяти годам реального срока, чему я была несказанно рада.

Освободившись от непутевого родственника, я приступила к ремонту квартиры родителей. Дорого продать запущенное жилье не получилось, отдавать его за бесценок не хотелось, поэтому мы с Тарасом решили обновить мебель и поклеить обои, чтобы впустить квартирантов.

Разбирая верхнюю антресоль на кухне, где мама хранила пустые банки и ненужный хлам, я нашла старую папку с пожелтевшими листами. Сдунув пыль с документов, я присела за стол, стала разбираться с написанными текстами и обнаружила решение суда о лишении родительских прав вместе с документами на мое удочерение…

– Тарас! – во весь голос закричала я.

– Танечка, милая, ты ушиблась? – тревожным голосом спросил супруг, когда заскочил на кухню.

– Да я сейчас совсем умру, – сказала я и протянула ветхие документы.

– Решение суда… лишить прав… присвоить имя Татьяна Сергеевна, солнышко, что это?

– Тарасик, милый, я не родная была своим родителям, ну почему, почему мама мне ничего не сказала, зачем молчала? Господи, как же так, и отец промолчал? Этого не может быть, просто не может быть, – заливаясь слезами, сказала я.

– Ну, не плачь, моя хорошая, мне кажется, родители боялись, если ты узнаешь правду, бросишь их и непутевого брата тоже, ведь кроме тебя у них никого роднее не было.

Однако слова мужа я почти не слышала, в голове звучал только один вопрос: «Почему они ничего не сказали?» Уборку в квартире пришлось приостановить, чтобы немного прийти в себя. Тарас просил успокоиться, видя мое отчаяние, убеждал в том, что ничего плохого не случилось, но я всё время плакала. После ареста непутевого брата я решила прервать с ним всякое общение, но теперь, узнав, что тоже появилась на свет благодаря парочке пьяниц, не знала, как быть дальше. На помощь вновь пришел любимый и мудрый супруг. Он не просил простить Мишу, не требовал от меня свиданий с ним, предложил иногда носить передачки и откровенно написать обо всем.

Получив мое письмо, Миша пытался свести счеты с жизнью, но его откачали, он пришел в себя, однако не спешил отвечать. Мы с Тарасом доделали косметический ремонт, сдали приличной семье квартиру родителей и уехали в отпуск к морю. Тяжелые мысли стали оставлять мою душу, вернувшись домой, я узнала о своей беременности…

Тарас был на седьмом небе от счастья, а я боялась того, что стану плохой матерью, такой же скверной, как биологическая родня, ведь генетика у меня была отвратительная. Муж успокаивал меня, говорил про великолепное воспитание приемных родителей и убеждал, что нашего ребенка мы оба будем любить всем сердцем.

Так и случилось, хотя я даже не предполагала, что кричащий малыш может дарить столько счастья и радости. Когда нашей Машеньке исполнилось три года, я снова забеременела и стала бояться того, что старшая сестра возненавидит нового ребенка, но на помощь снова пришел любимый супруг, взяв все хлопоты по уходу за Сережкой на себя. Машульку мы окружили бОльшим теплом и вниманием, чтобы она не чувствовала свою ненужность, а для формирования крепкой связи между ними вовлекли во все процессы, связанные с кормлением, купанием и прогулками с младшим братом.

Когда Миша вышел из тюрьмы, он не захотел знакомиться с племянниками, поблагодарил за поддержку, но уехал жить в деревню, откуда был родом. За время разлуки он сильно изменился, но в его глазах я не увидела света и тепла. Однажды он написал мне письмо, что нашел своих родных, женился и устроился на работу, но со мной встречаться он больше не захотел. Может, потому, что стыдился воспоминаний, а может, оттого, что не нуждался в чужих по крови людях.

Своих биологических родителей я искать не стала, в других родственниках не нуждалась. Моими мамой и папой навсегда останутся те, кто много лет назад забрал из дома малютки больную брошенную девочку и подарил ей настоящую семью, а родными людьми до сих пор остаются преданный муж и наши дети, которые никогда не дают покоя, но дарят счастье и любовь…

Ариша ЗИМА,
член Союза писателей России