Ярослав Васильевич Смеляков

(1912–1972)

Среди многих радостей жизни, впервые открывающихся человеку в юности, есть одна, ни с чем не сравнимая – взять в руки книгу поэта, чья давно прошедшая жизнь еще не коснулась твоей, нынешней, чья поэзия пока не вошла в твой духовный мир беспокойными своими раздумьями о жизни, о Родине, о любви…

Вероятно, в современной российской поэзии нет поэта более сложной биографии и более ясной и четкой эстетической позиции, чем Ярослав Васильевич Смеляков, прошедший нелегкий путь.

Он не любил вспоминать некоторые жестокие и страшные свои годы, зато несколько десятков стихотворений Ярослава Смелякова прочно вошли в сокровищницу русской поэзии, но лучшим, хрестоматийным все-таки остается «Если я заболею, к врачам обращаться не стану…», написанное в 1940 году, в одно время со стихотворением: «Хорошая девочка Лида».

Если я заболею,

к врачам обращаться не стану.

Обращаюсь к друзьям

(не сочтите, что это в бреду):

постелите мне степь,

занавесьте мне окна туманом,

в изголовье поставьте

ночную звезду.

Я ходил напролом.

Я не слыл недотрогой.

Если ранят меня в справедливых боях,

забинтуйте мне голову

горной дорогой

и укройте меня

одеялом в осенних цветах.

Порошков или капель – не надо.

Пусть в стакане сияют лучи.

Жаркий ветер пустынь,

серебро водопада –

вот чем стоит лечить.

От морей и от гор

так и веет веками,

как посмотришь – почувствуешь:

вечно живём.

Не облатками белыми

путь мой усеян, а облаками.

Не больничным от вас ухожу коридором,

а Млечным путем.

Стихотворение «Если я заболею…» было положено на музыку, и песню исполняли с несомненным успехом у слушателей Ю. Визбор, В. Высоцкий, Ю. Шевчук.

Еще со школьной скамьи помню наизусть отрывок из большого стихотворения Ярослава Смелякова «Любка», в котором неподдельно чувствуется в строках первое юношеское чувство любви, светлое и большое (отрывок):

Я уеду лучше,
поступлю учиться,
выправлю костюмы,
буду кофий пить.
На другой девчонке
я могу жениться,
только ту девчонку
так мне не любить.
Только с той девчонкой
я не буду прежним.
Отошли вагоны,
отцвела трава.
Что ж ты обманула
все мои надежды,
что ж ты осмеяла
лучшие слова?

Судьба Ярослава Смелякова непроста и во многом трагична, как у подавляющего большинства известных российских поэтов, но даже по сравнению с ними, говоря образно, его крест был, по моему мнению, тяжелее.

Родился Ярослав Васильевич Смеляков в городе Луцке Волынской губернии 26 декабря 1912 года (8 января 1913 года). Его отец Василий Еремеевич Смеляков работал весовщиком на железнодорожной станции, мать Ольга Васильевна, происходила из семьи мещан Крицких, имевших купеческие корни, вела домашнее хозяйство, воспитывала троих детей. Младший сын Ярослав особенно любил её.

С Луцком связаны первые детские воспоминания будущего поэта:

«Я родился в уездном городке
и до сих пор с любовью вспоминаю
убогий домик, выстроенный с краю
проулка, выходящего к реке.

Мне голос детства памятен и слышен
Хранятся смутно в памяти моей
Гуденье липы и цветенье вишен,
Торговцев крик и ржанье лошадей».

Ярослав был маленьким ребенком, когда к Луцку приблизился русско-немецкий фронт – шла Первая мировая война. Семья Смеляковых уехала в деревню под Воронеж, на родину матери. Здесь Ярослав пошел в начальную школу. Знакомство с шедеврами русской поэзии, особенно с поэмами Лермонтова: «Мцыри» и «Песнь о купце Калашникове» потрясло воображение мальчика.

Лет с десяти он начал писать стихи. Семья Смелякова жила, как и все, бедно. Особенно трудно стало после смерти отца в начале 1920-го года. К тому времени старшие брат с сестрой обосновались в Москве, где учились в университете. Одиннадцатилетнего Ярослава мать послала к ним для продолжения учёбы в семилетней школе, а вскоре и сама, к радости сына, перебралась в Москву. В 1930 году после окончания семилетки на бирже труда подростков Ярослав получил направление в полиграфическую фабрично-заводскую школу имени Ильича, готовящих рабочих-печатников.

«В стенах этой школы, помещавшейся в Сокольниках, все мы с упоением дышали комсомольской атмосферой начала пятилеток», – писал поэт в автобиографии. Он помещал свои стихи в стенгазетах, участвовал в выступлениях агитбригады. Посещал занятия литературного кружка при газете «Комсомольская правда», поэтические вечера в Доме печати.

Значительное влияние на его раннее творчество оказали стихи Владимира Маяковского, на выступлениях которого он несколько раз бывал. Другим его кумиром был поэт Михаил Светлов, с которым его свёл случай. Ярослав принёс своё стихотворение: «Баллада в числах» в молодёжный журнал «Рост», но случайно перепутал дверь и оказался прямо в кабинете главного редактора журнала «Октябрь» Михаила Светлова. Он неожиданно для начинающего поэта принял стихотворение в печать. Спустя некоторое время Смелякова, кончившего ускоренный курс машинных наборщиков, направили в 14-ю типографию полиграфиздата, вблизи Смоленской площади. Буквально на третий день работы к нему в набор случайно попали страницы «Октября» с его стихотворением.

Ярослав всё больше и серьёзнее занимается поэтическим творчеством, посещает занятия при журнале «Огонёк», проходившие раз в 10 дней под руководством писателя Ефима Зозули и главного редактора журнала Михаила Кольцова. Лучшие произведения молодых, в том числе Ярослава Смелякова, широко печатались на страницах «Огонька», а в 1932 году в библиотечке журнала вышла первая маленькая книжечка его стихов.

Вместе с Ярославом Смеляковым литобъединение посещали тогда начинающие, а впоследствии именитые поэты Сергей Михалков, Лев Ошанин, Маргарита Алигер. С начала творческого пути у Ярослава Васильевича действительно всё складывалось замечательно. Он знакомится с известным поэтом Эдуардом Багрицким, который печатает его стихи в журнале «Новый мир», где он ведёт отдел поэзии. В 1932 году в Госиздате художественной литературы у Ярослава Смелякова выходит первая значительная книга «Работа и любовь», которую он сам набирает в типографии.

Уже названием этой книги, неоднократно переиздаваемой, поэт определил и главное направление своей поэзии, и главную её суть.

Воспитанный на духе коллективизма и трудового энтузиазма рабочего класса первых пятилеток, Ярослав Смеляков духовно сформировал в себе, на всю жизнь, нетерпимое отношение ко всем формам и обличиям мещанского, или, как бы мы теперь сказали, потребительского отношения к жизни. Пафосом социалистического строительства, любви к человеку труда, творцу всего подлинно прекрасному наполнены все стихотворения книги.

В 1934 году Ярослава Смелякова принимают в Союз писателей СССР, и в том же году молодой рабочий поэт, Ярослав Смеляков, некстати, в разговоре, заметил по поводу убийства Кирова: «Теперь пойдут аресты, и, наверное, пострадает много невинных людей». Этого оказалось достаточно, Ярославу дали три года по печально известной 58-й статье.

Первая «отсидка» Ярослава Смелякова оказалась не очень долгой. Он ударно работал в тюрьме, был бригадиром, его досрочно в начале 1937 года выпустили и перевели на правах воспитанника в трудовую коммуну № 2 НКВД, располагавшуюся на территории подмосковного Николо-Угрешского монастыря, основанного в 1380 году Дмитрием Донским в честь победы над Мамаем и закрытого властями в 1925 году.

Вокруг территории древнего монастыря вырос рабочий посёлок с населением 12 тысяч человек, пятью заводами и фабриками, учебными заведениями, клубом и стадионом. Ярослав Васильевич работал в редакциях заводских газет, был редактором, репортёром, писал заметки и фельетоны.

В поселковой газете «Дзержинец» Ярослав Смеляков работал ответственным секретарём до ноября 1939 года, когда был призван в действующую армию Ухтомским райвоенкоматом.

Тяжёлую финскую войну Ярослав Смеляков отвоевал рядовым солдатом, благополучно вернулся в Москву весной 1940 года и был принят в аппарат Союза писателей. Дела у Ярослава Смелякова пошли в гору.

Жил он у матери на Большой Молчановке, летний отпуск провёл в Крыму, но в мае 1941 года Ярослава Смелякова призвали из резерва, зачислили рядовым для сооружения оборонительных укреплений в приграничье.

Тогда решено было сформировать для этих целей рабочие батальоны, которые уже в послевоенное время стали называться стройбатами. Попал в такой 521 рабочий батальон, формировавшийся в Петрозаводске, и Ярослав Смеляков. Другие писатели пошли в армию капитанами и майорами – кто в корреспонденты, кто в политруки, а Ярослава с его подмоченной биографией – рядовым, в рабочий батальон. С началом войны строительный батальон влился в 1-ю легкую стрелковую бригаду, выдали винтовки.

Осенью 1941 года во время тяжёлых боёв на подступах к Ленинграду кончились патроны, он вместе со своей частью попал в окружение и в плен к финнам, воевавшим на стороне фашистов. В лагере он пробыл три года, испытав все тяготы подневольного труда на финской ферме, куда пленных препровождали конвоиры с овчарками. Друзьям о нём не было ничего известно, ходили слухи о его гибели, Евгений Долматовский даже написал трагическое стихотворение, посвящённое его памяти. Осенью 1944 года между финской и советскими сторонами был произведён обмен военнопленных, из фашистского лагеря Смеляков попал в наш проверочный, так называемый «фильтрационный». Там Ярослава Смелякова продержали недолго, грехов за ним не было, в плену, выражаясь языком официальных бумаг, «он был организатором групп сопротивления». Выйдя на свободу, Ярослава Смелякова направили в г. Сталиногорск (ныне Новомосковск) Тульской области.

Ярослав Смеляков работал на шахте в посёлке Донском, потом был помощником заведующего банно-прачечным комбинатом, сотрудничал в газетах «Сталинградская правда» и «Московская кочегарка», где выходят его заметки и статьи. Стихи Ярослава Смелякова начинают печатать толстые московские журналы «Знамя», «Новый мир».

Московские друзья хлопочут за него, и в 1947 году ему разрешают вернуться в Москву, с супругой, к этому времени он был уже два года женат на прелестной женщине, с конторы, Евдокии Васильевне, имеющей довольно большую дочь. Ярослава Васильевича восстановили в 1948 году в Союзе писателей, в том же году выходит в свет его книга «Кремлёвские ели», куда включены лучшие стихи, написанные до и после войны.

Однако благополучный период длится только три года. В 1951 году на квартиру Ярослава кто-то из друзей приводит провокатора, который во время застольной беседы получает на поэта необходимый «компромат». Ярослав Васильевич во время застолья сказал: «Странное дело! О Ленине я могу писать стихи, а о Сталине не получается. Я его уважаю, конечно, но не люблю». Вскоре Ярослава Смелякова арестовали и осудили по статье 58 статьи УК на 25 лет лагерей. Припомнили плен и припаяли кроме антисоветской агитации ещё и измену Родине. В преддверии ареста, Ярослав Смеляков развёлся с Евдокией Васильевной, чтобы не подвергать её опасности репрессий. Несправедливое заключение поэт отбывал в приполярной Инте, где работал на добыче доломита.

Поэзия снова помогла ему выстоять. Он не переставал верить в советскую власть, в её прогрессивность. Он считал, что её позорили люди, которые предавали, сажали, истязали его самого и его друзей.

Глубинных причин происходящего он понять не мог. В 1952 году в лагере в стихотворении «Мы не рабы» Ярослав Васильевич писал:

«Как же случилось, что я, запевала-поэт,
Стал – поглядите на меня – бессловесным рабом?
Не в чужеземном пределе, а в отчем краю,
Не в чужеземных пределах, а в нашей стране
В грязной одежде раба на разводе стою,
Номер раба у меня на согбенной спине.
Я на работу иду, как убийца на суд –
Мёрзлую землю долбить и грузить доломит».

На самом деле, как сказано в стихотворении, на белом лоскутке, на спине Ярослава Смелякова был пришит номер Л-222, три двойки, как лебеди, которые поэт, запомнил до конца жизни. Такие стихи не могли быть, конечно, опубликованы в советское время, в отличие от других, более светлых инее затрагивающих тему репрессий, написанных уже после того, как в 1954 году, после смерти Сталина, его освободили из лагеря.

До 1956 года поэт оставался в Заполярье. После ХХ съезда КПСС, в 1956 году, Ярослава Смелякова полностью освободили, восстановили в Союзе писателей СССР. Вернувшись в Москву, Ярослав Смеляков опубликовал повесть в стихах «Строгая любовь», получившую широкую известность.

Личная жизнь тоже складывалась удачно, второй брак с поэтессой и переводчицей Татьяной Валерьевной Стрешневой оказался прочным и счастливым. Ярослав Васильевич помогал жене воспитывать сына от первого брака, к которому относился как к родному ребёнку.

В 1959 году появился поэтический сборник «Разговор о главном». Явлением в советской поэзии стала книга стихов «День России», вышедшая в 1967 году, за которую Ярослав Смеляков, в 1968 году, был удостоен Государственной премии по литературе.

Были у Ярослава Смелякова и высокие правительственные награды – три ордена «Трудового Красного Знамени» и медаль «За трудовую доблесть», премия Ленинского комсомола.

К 100-летию со дня рождения В.И. Ленина выходит в свет книга Ярослава Смелякова «Связной Ленина». Однако поэт, хотя и считал себя ярым сторонником советской власти и вполне искренно с пафосом и глубоким патриотизмом прославлял её в стихах, но особой любовью советских правителей не пользовался. Ему не прощали собственного мнения, отсутствия подобострастия к высшей номенклатуре.

Ярослав Васильевич за последние 15 лет своей недолгой жизни стал заслуженно признанным в России маститым поэтом, любимым читателями. До последних дней жизни он продолжал писать хорошие стихи, выделяющиеся на общем фоне зрелостью и обобщённостью чувств, чистотой и благородством тона, мужской смелостью и приглушенным трагизмом, встречался с молодыми литераторами, творчество которых курировал.

Поэт, немного более месяца, не дожил до своих 60-ти лет. Скончался 27 ноября 1972 года. Похоронен, за выдающиеся заслуги, для российской литературы, на Новодевичьем кладбище столицы. В Новомосковске и Луцке есть улица Я. Смелякова.

В конце повествования о жизненном и творческом пути, выдающегося поэта, с твёрдой гражданской позицией, Ярослава Васильевича Смелякова, хочу напомнить читателям стихотворение «Хорошая девочка Лида». Оно часто исполнялось в былые годы по Всесоюзному радио наравне с «Некрасивой девочкой» Николая Заболоцкого и «Лошади в океане» Бориса Слуцкого.

Вдоль маленьких домиков белых
акация душно цветёт.
Хорошая девочка Лида
на улице Южной живёт.

Её золотые косицы
Затянуты, будто жгуты.
По платью, по синему ситцу,
Как в поле, мелькают цветы.

И вовсе, представьте, неплохо,
что рыжий пройдоха апрель
бесшумной пыльцою веснушек
засыпал ей утром постель.

Не зря с одобреньем весёлым
соседи глядят из окна,
когда на занятия в школу
с портфелем проходит она.

В оконном стекле отражаясь,
по миру идёт не спеша
Хорошая девочка Лида.
Да чем же она хороша?

Спросите об этом мальчишку,
что в доме напротив живёт.
Он с именем этим ложится
и с именем этим встаёт.

Недаром на каменных плитах,
где милый ботинок ступал,
«Хорошая девочка Лида», –
в отчаянье он написал.

Не может людей не растрогать
мальчишки упрямого пыл.
Так Пушкин влюблялся, должно быть,
так Гейне, наверно, любил.

Он вырастет, станет известным,
покинет пенаты свои.
Окажется улица тесной
для этой огромной любви.

Преграды влюблённому нету:
смущенье и робость – враньё!
На всех перекрёстках планеты
напишет он имя её.

На полюсе Южном – огнями,
пшеницей – в кубанских степях,
на русских полянах – цветами
и пеной морской – на морях.

Он в небо залезет ночное,
все пальцы себе обожжёт,
но вскоре над тихой Землёю
созвездие Лиды взойдёт.

Пусть будут ночами светиться
над снами твоими, Москва,
на синих небесных страницах
красивые эти слова.

stihi.ru