В конце февраля этого года на Камчатку обратил внимание Фонд содействия изучению, сохранению и популяризации истории морской деятельности человека «Люди моря». Они искали подрядчика для выполнения работ по нахождению и обследованию военных и гражданских судов, затонувших в акватории Авачинской губы и одноименном заливе, и таки в конце марта нашли его. Речь шла о гребно-парусных судах «Гижига», «Елисавета» и тральщике ТЩ-610, погибшем со всей командой при разминировании подходов к Авачинской губе 10 октября 1945 года. Таковой подрядчик нашелся в лице ФГБУ «Камчаттехмордирекция».
Стоит несколько слов сказать о самом Фонде. Он осуществляет свою деятельность с целью сохранения историко-культурного наследия и морской истории России, занимаясь организацией и проведением научно-исследовательских экспедиций, направленных на поиск и обследование затонувших судов, а также наполнением базы ГИС-портала «Россия – от моря до моря» – инновационной платформы в сфере изучения и сохранения морского и историко-культурного наследия России. Цели, заявленные Фондом «Люди моря», бесспорно, являются благородными, необходимыми и, на первый взгляд, не вызывают ничего, кроме похвал.
Однако благородные порывы специалистов Фонда диссонируют с некачественной проработкой исторического материала и, как следствие, неверным определением места поиска. Начну с тральщика ТЩ-610. В техническом задании место его затопления было указано в виде ориентировочных районов для поиска. Тральщик ТЩ-610 специалисты Фонда «Люди моря» предлагали искать в районе бухты Станицкого с радиусом поиска одна миля относительно условного центра акватории. Почему-то заказчик проведения работ по обследованию дна решил, что тральщик затонул именно в этой бухте на глубине пятьдесят метров.
Наша газета в свое время уделила много места описанию гибели тральщиков ТЩ-610 и ТЩ-523. Автор этих строк сделал запросы в Центральный военно-морской архив для уточнения обстоятельств и места гибели тральщиков. Согласно полученным ответам из архива, тральщик ТЩ-610 подорвался на мине и затонул в точке с координатами: широта 52 градуса 49,2 минуты; долгота 158 градусов 49,1 минуты. Тральщик ТЩ-523 подорвался на мине в одном кабельтове (185,2 метра) от ушедшего на дно ТЩ-610. Глубина моря на месте гибели составила около ста тридцати четырех метров. В 2017 году после определения места гибели тральщика ТЩ-610 и тридцати одного члена экипажа, двадцать девять из которых ушли на дно вместе со своим кораблем, было официально оформлено морским воинским захоронением. Тела двух погибших матросов удалось вытащить из воды и предать земле со всеми воинскими почестями. Тральщик ТЩ-523 от взрыва переломился пополам, при этом погибли четыре матроса, которых также достали из воды и захоронили в братской могиле вместе с двумя матросами с тральщика ТЩ-610 на городском кладбище в районе улицы Батарейной. Остальных членов экипажа ТЩ-523 удалось спасти. Сам тральщик остался на плаву, и его отбуксировали на военно-морскую базу.
Настоящее место гибели тральщика ТЩ-610 находится в Авачинском заливе на расстоянии 7,3 морских мили или 13,5 километра по направлению на юго-восток от района поиска, указанного специалистами Фонда «Люди моря». В том районе (бухты Станицкого) никогда не ставили мин в виду непригодности его для судоходства, морская акватория изобилует подводными рифами, а также имеет малые глубины. К тому же ставить мины на внутреннем рейде Авачинской губы с военной точки зрения бессмысленно. Все указанные мною в этом материале данные неоднократно публиковались в газете «Вести Камчатка» и на электронной площадке Камчатского информационного агентства «Вести», т.е. находятся в открытом доступе.
Теперь поговорим о парусно-гребном судне «Гижига». Материалы о нем тоже находятся в открытом доступе и составлены на основании архивных данных. Процитирую эти сведения: «Транспорт „Гижига“ был заложен на стапеле Охотской верфи 25 июня 1843 года и после спуска на воду 4 июля 1844 года зачислен в отряд Петропавловского порта Охотской флотилии России. Строительство вел кораблестроитель штабс-капитан В. Штейнгертер. После спуска на воду „Гижиги“ строительство судов на Охотской верфи практически полностью прекратилось, за исключением редкого строительства небольших парусно-гребных судов, а после переноса флотилии в Петропавловский порт и вовсе закрыто.
В навигацию 1844 года судно выполняло транспортные и посыльные рейсы между Охотском и Петропавловским портом.
В летнюю кампанию 1845 года командиром шхуны был назначен КФШ мичман А. И. Григорьев. Он отправился в свой первый самостоятельный рейс из Охотска в Петропавловский порт. 27 сентября, когда транспорт заходил в Авачинскую губу, то ветер стих и шхуна легла сначала в дрейф, а потом стала на якорь в одной морской миле к юго-западу от скал Три брата – в 8 милях от порта. С 10 вечера поднялся ветер и очень быстро достиг силы бури. Шхуну сорвало с якоря и понесло поперек губы в бухту Ягодная, где она наскочила по посредине бухты на камень. Затем волны опрокинули транспорт на левый борт, и его мачты ушли под воду. Одному матросу удалось добраться до берега и протянуть канат, по которому все оставшиеся спаслись. К ним на помощь направились на двух шлюпках с командами капитан-лейтенант Рыдалев и прапорщик Секерин и на трех вельботах американские и британские китобои, с судов отдыхавших в Петропавловске. Шлюпки к-л Рыдалева и американца Свейна перевернулись, но все остались живы. Также китоловы организовали по заливу отыск тел утонувших. Через 6 дней лодки вернулись с выжившими. После похорон комиссия с членами команды шхуны вновь выехала к месту крушения. 14 октября отправившаяся туда лодка под управлением боцмана Курилова перевернулась, все находившиеся на борту утонули; сама шлюпка несколькими днями позже была выброшена на берег у Порта. Свезенные со шхуны на берег груз и почту в течение почти двух месяцев переправляли в Петропавловский порт.
Во время крушения было смыто за борт и утонуло 14 человек, среди которых: штурман транспорта прапорщик Александр Семчин с женой (урожденная Толман, была найдена с изуродованным телом), назначенный на службу в Флотилию лекарь Сигизмунд Станкевич с женой Марией, дочь Флорентия Петровича Булатова с супругом и штурманский ученик Александр Самойлов, следовавший к матери в отпуск, еще три женщины, 2 детей, священнослужитель и якут.
Вахтенный журнал шхуны был найден на теле Семчина – он довел его своей рукой до исхода 12 часа ночи. Также его карманные часы и найденные часы пассажиров застыли примерно на полночи. Это дало комиссии повод сделать вывод о том, что транспорт погрузился в воду примерно в это время. Предварительная комиссия под председательством начальника Камчатки постановила: „Григорьев стал на якорь, и притом в опасном месте, без всякой надобности, потому что должен был при затишье ветра буксироваться, так как из журнала видно, что команда не была изнурена никакими предварительными штормами и, следовательно, могла прибуксировать судно в гавань, особенно при истребовании помощи от порта, на расстоянии нескольких миль; что, с другой стороны, беспечность была до того велика, когда судно дрейфовало, командир и команда спали“. Комиссия Военного суда, после слушания выводов комиссии, постановила: „дело об этом крушении передать воле Божьей“, что означало, что командир и команда сделали всё возможное для спасения.
В 1847 году А. И. Григорьев был вызван в Санкт-Петербург на морскую комиссию, которая оправдала его полностью с отнесением всех убытков за счет казны. Годом позже он был произведен уже в чин капитан-лейтенанта. 5 июля 1850 года А. И. Григорьев, командуя бригом „Курил“, вновь отправился из Охотска в Петропавловский порт. Во время этого перехода бриг пропал без вести. На его борту находилось 28 человек команды и 14 пассажиров, а также казенный и частный груз».
Остается проанализировать изложенные сведения, сопоставив их с навигационной картой. Место последней якорной стоянки «Гижиги» указано достаточно точно. Когда сильным ветром шхуну сорвало с якоря и потащило «поперек бухты» в направлении единственно возможной акватории – бухты Станицкого (в тексте она ошибочно названа Ягодной и находится в глубине горла – входа в Авачинскую губу). Далее шхуна «наскочила по посредине бухты на камень». Таковой камень имеется только в бухте Станицкого, следовательно, искать остатки затонувшей шхуны нужно в районе этого камня. Однако по неизвестной причине специалисты фонда «Люди моря» расширили район поиска до размеров, прямо скажем, фантастических, треть которого находится за пределами Авачинской губы, куда шхуну не могло унести ни при каких условиях. Может быть, иногда нужно просто заглянуть в навигационную карту?
Боюсь, что при таком подходе к изучению исходных исторических материалов сухопутные моряки из фонда «Люди моря» способны лишь запутать подрядчика и вызвать недоумение в умах просвещенной публики Камчатского края. Однако сомневаюсь, что они преследуют именно эту цель, но всё равно удивили…
Вячеслав СКАЛАЦКИЙ