Алексей Васильевич Кольцов
(1809–1842)
Алексей Васильевич Кольцов – русский поэт, чьё творчество глубоко связано с народной жизнью и крестьянским трудом. Его биография, насыщенная драматичными событиями, во многом определила характер его поэзии.
Кольцов родился 15 октября 1809 года в Воронеже в семье прасола – скупщика и торговца скотом. Отец, Василий Петрович, был человеком крутого нрава, занимался не только торговлей, но и арендой земель, скупкой леса и дров. Мать, Прасковья Ивановна, была неграмотной.
С девяти лет Алексея обучали грамоте дома. Он проявил незаурядные способности и в 1820 году поступил в Воронежское уездное училище, минуя приходское. Однако проучился он недолго: из второго класса отец забрал его, чтобы привлечь к торговым делам.
Страсть к чтению проснулась в мальчике рано. В училище он подружился с сыном купца Варгина, у которого была большая библиотека. После смерти друга в 1824 году Варгин передал Кольцову около 70 книг, которые положили начало его личной библиотеке.
В 1825 году Кольцов купил на базаре сборник стихов Ивана Дмитриева, что стало поворотным моментом: он увлёкся сочинительством. Первое стихотворение – «Три видения» – он впоследствии уничтожил.
Первым наставником Кольцова в поэзии стал воронежский книгопродавец Дмитрий Кашкин. Он позволял юноше бесплатно пользоваться своей библиотекой и поддерживал его. В конце 1820-х годов он познакомился с семинаристом Андреем Серебрянским, который стал его близким другом и литературным наставником.
Важным шагом стало знакомство в 1830 году с Николаем Станкевичем. Станкевич, будучи человеком литературным, помог опубликовать несколько стихотворений Кольцова в «Литературной газете» в 1831 году. В 1835 году на собранные по подписке деньги Станкевич издал первый и единственный прижизненный сборник «Стихотворения Алексея Кольцова».
Разъезжая по торговым делам отца, Кольцов встречался с разными людьми и собирал народный фольклор. Это глубоко повлияло на его творчество: в лирике он воспевал простых крестьян, их труд и жизнь.
По делам отца Кольцов побывал в Москве и Санкт-Петербурге, где познакомился с видными литераторами: Виссарионом Белинским, Василием Жуковским, Петром Вяземским, Владимиром Одоевским и Александром Пушкиным. Пушкин опубликовал в своём журнале «Современник» стихотворение Кольцова «Урожай». Белинский стал для Кольцова не только другом, но и первым читателем, редактором и ценителем его творчества. Он написал очерк «О жизни и сочинениях Кольцова», высоко оценив самобытность его таланта.
В юности Кольцов пережил тяжёлую личную трагедию. Он полюбил крепостную девушку Дуняшу, служившую в доме Кольцовых. Отец поэта счёл этот союз нежелательным и во время отъезда сына в степь продал Дуняшу в отдаленную казацкую станицу. Узнав о её смерти от рук жестокого мужа, Кольцов слёг в горячке и едва не умер. Это событие стало источником глубоких страданий в его творчестве.
В последние годы жизни здоровье поэта резко ухудшилось из-за чахотки. У него часто возникали ссоры с отцом, который негативно относился к литературным занятиям сына.
Алексей Васильевич Кольцов умер 29 октября (10 ноября) 1842 года в Воронеже в возрасте 33 лет. Поэт был похоронен на Митрофаньевском кладбище.
Ранние стихи Кольцова были подражательными, он следовал за Дмитриевым, Жуковским, Пушкиным и другими. Но уже в этих опытах проглядывал будущий самобытный стиль.
Высшей точкой его художественного достижения считаются «песни», которые с начала 1830-х годов стали преобладать в его творчестве. В них Кольцов впервые в русской поэзии сделал лирическим героем крестьянина с его внутренними переживаниями. Эти песни, написанные в духе народной поэзии, отличались глубокой разработкой мотивов.
Ещё один жанр – «думы». По форме они близки к песням, но по содержанию представляют собой своеобразную поэтическую философию, попытку уяснить мировые проблемы. К лучшим думам относят «Великую тайну» и «Лес».
Любимым стихотворным размером зрелого Кольцова был пятисложник, который стиховеды нередко называют «кольцовским пятисложником».
Многие стихотворения Кольцова стали песнями и романсами – на них писали музыку М. А. Балакирев, А. С. Даргомыжский, М. П. Мусоргский, Н. А. Римский-Корсаков и другие композиторы.
Именем Кольцова в Воронеже названы театр, сквер, гимназия и улица. В Кольцовском сквере в 1868 году был установлен его бюст. В 1997 году вышел фильм «На заре туманной юности», посвящённый поэту.
Соловей
Пленившись розой, соловей
И день и ночь поет над ней;
Но роза молча песням внемлет,
Невинный сон её объемлет…
На лире так певец иной
Поет для девы молодой;
Он страстью пламенной сгорает,
А дева милая не знает –
Кому поет он? отчего
Печальны песни так его?
1831
Цветок
Природы милое творенье,
Цветок, долины украшенье,
На миг взлелеянный весной,
Безвестен ты в степи глухой!
Скажи: зачем же так алеешь,
Росой заискрясь, пламенеешь,
И дышишь чем-то, как живым,
Благоуханным и святым?
Ты для кого в степи широкой,
Ты для кого от сел далеко?
Не для крылатых ли друзей,
Поющих в воздухе степей?
Для них ли, в роскоши, семьями,
Румяной ягодой, цветами
И обаяньем для души
Вы, травы, зреете в тиши?
О, пой, косарь! зови певицу,
Подругу, красную девицу,
Пока еще, шумя косой,
Не тронул ты травы степной!
1836
Пишу не для мгновенной славы…
Пишу не для мгновенной славы:
Для развлеченья, для забавы,
Для милых, искренних друзей,
Для памяти минувших дней.
1829
Две жизни
Две жизни в мире есть.
Одна светла, горит она, как солнце;
В её очах небесный тихий день;
В сиянии – святая мысль и чувство;
Её живая сила так роскошно
Звучит свободной и разумной речью.
И это – жизнь земного духа;
Долга она, как божья вечность…
Осень
Настала осень; непогоды
Несутся в тучах от морей;
Угрюмеет лицо природы,
Не весел вид нагих полей;
Леса оделись синей тьмою,
Туман гуляет над землею
И омрачает свет очей.
Все умирает, охладело;
Пространство дали почернело;
Нахмурил брови белый день;
Дожди бессменные полились;
К людям в соседки поселились
Тоска и сон, хандра и лень.
Так точно немочь старца скучна;
Так точно тоже для меня
Всегда водяна и докучна
Глупца пустая болтовня.
1828
Не шуми ты, рожь
Не шуми ты, рожь,
Спелым колосом!
Ты не пой, косарь,
Про широку степь!
Мне не для чего
Собирать добро,
Мне не для чего
Богатеть теперь!
Прочил молодец,
Прочил доброе,
Не своей душе –
Душе-девице.
Сладко было мне
Глядеть в очи ей,
В очи, полные
Полюбовных дум!
И те ясные
Очи стухнули,
Спит могильным сном
Красна девица!
Тяжелей горы,
Темней полночи
Легла на сердце
Дума черная!
1834
Убил я жизнь, искавши счастья,
Сгубил себя – а счастья нет;Пойду к друзьям на пир старинный,И заживу я с ними вновь.«Против меня востали люди;Судьба карает день и ночь;На свете жить несносно, горько;Страдальцу дайте отдохнуть».Ответа нет. Друзья-счастливцыНа бедность холодно глядят;Со мною встречи избегаютИ «нету дома» говорят.Как будто я, недобрый гость,Пришёл богатство их присвоить;Печалью радость отравить,Своё им горе навязать.И вот дожил на старость лет,Что не с кем слово перемолвить;Сердечной скуки разделить,Кому б «ночь добрую» сказать.О ночь! приди хоть ты…Но с этой мысльюВся повесть прежних днейИз глубины души выходитИ тенью страшною стоит.И грустно мне смотретьВесной на плуг зелёный,На плод любимых яблоньИ на пожатый колос нив…
Ты не пой, соловей
Максим Трошин. Альбом «Журавли»
Ты не пой соловей возле кельи моей,
И молитве моей не мешай соловей.
Я и сам много лет в этом мире страдал
Пережил много бед и отрады не знал.
А теперь я боюсь и судьбы и людей
И скорбями делюсь с тесной кельей своей.
Улетай соловей, улетай в те края,
Улетай поскорей, где отчизна моя.
Просвисти нежно ей, как я болен душой,
Вспоминая о ней заливаюсь слезой.
Я хочу позабыть те минувшие дни,
И я должен любить только четки одни.
Я хочу позабыть тот обманчивый свет,
И я решил тогда жить до конца своих лет.
Прилетай соловей когда кончу я путь,
На могиле моей тогда сядь отдохнуть.
Ты не пой соловей против кельи моей,
И молитве моей не мешай соловей.
Оседлаю коня
Слова А. Тимофеева, музыка А. Варламова
«Оседлаю коня, коня быстрого;
Полечу, понесусь легким соколом
От тоски, от змеи в поле чистое;
Размечу по плечам кудри черные,
Размечу по плечам кудри черные.
Разожгу, распалю очи ясные, –
Ворочусь, пронесусь вихрем, вьюгою;
Заломлю набекрень шапку бархатну,
Загужу, забренчу в гусли звонкие,
Загужу, забренчу в гусли звонкие».
– «Полно, полно тебе похваляться, князь!
Мудрена я, тоска, не схоронишься!
В темный лес оберну красных девушек,
В гробовую доску – гусли звонкие,
Снегом, льдом занесу поле чистое,
Иссушу, изорву сердце буйное,
Прежде смерти сгоню с света божьего».
Не постель постлана в светлом тереме –
Черный гроб там стоит с добрым молодцем.
В изголовье сидит красна девица,
Горько плачет она, приговаривает:
«Погубила тоска друга милого.
Ты сдержала, тоска, слово верное!».
Перстенёчек золотой
Слова А. Кольцова, музыка А. Варламова
Перстенечек золотой,
Ненаглядный, дорогой,
Светлой памятью любви
В очи черные гляди!
Светлой памятью любви
В очи черные гляди!
Если грустно будет ей,
Ты потускни, почерней,
Если радость – изменись,
Весь алмазом разгорись!
Если радость – изменись,
Весь алмазом разгорись!
День забвенья ли придет,
Душа чувство изживет,
Тогда, перстень золотой,
Почерней ты сам собой!
Тогда, перстень золотой,
Почерней ты сам собой!
Разлука
Слова А. Кольцова, музыка А. Гурилёва
На заре туманной юности
Всей душой любил я милую,
Был в глазах ее небесный свет,
На лице горел любви огонь.
Что пред ней ты, утро майское,
Ты, дубрава-мать зеленая,
Степь, трава – парча шелковая,
Заря, вечер, ночь-волшебница!
Хороши вы, когда нет её,
Когда с вами делишь грусть-тоску!
А при ней вас – хоть бы не было;
С ней зима – весна; ночь – ясный день!
Не забыть мне, как в последний раз
Я сказал ей: «Прости, милая!
Так, знать, бог велел – расстанемся,
Но когда-нибудь увидимся…»
Вмиг огнем лицо все вспыхнуло,
Белым снегом перекрылося, –
И, рыдая, как безумная,
На груди моей повиснула.
«Не ходи, постой! Дай время мне
Задушить грусть, печаль выплакать:
На тебя на ясна сокола…»
Занялся дух – слово замерло…
Грусть девушки
Отчего, скажи,
Мой любимый серп,
Почернел ты весь,
Что коса моя?
Иль обрызган ты
В скуке-горести
По милом дружке
Слезой девичьей?
В широких степях
Дона тихого
Зелена трава
Давно скошена;
На селе косцы
Давно женятся
Только нет его,
Ясна сокола.
Иль он бросил дом,
Разлюбил меня,
И не придет уж
К своей девице?..
Ах, не птица там
Летит по небу:
То печальный слух
Об нём носится…
Не к добру ж тоска
Давит белу грудь,
Нет, не к радости
Плакать хочется.
Отчего ж, скажи,
Мой любимый серп,
Почернел ты весь,
Что коса моя?..
cyclowiki.org
ru.wikipedia.org
poemata.ru
В Воронеже на углу улиц Моисеева и 20-летия Октября за невысокой оградой расположен так называемый литературный некрополь – это небольшой участок с сохранившимися могилами Алексея Васильевича Кольцова (1809–1842) и его родственников, поэта Ивана Саввича Никитина (1824–1861) и писательницы Елизаветы Митрофановны Милицыной (1869–1930)
