«Средь суеты и рутины бумажной в каждой судьбе возникает Однажды…»
Мне суждено было родиться в семье потомственных аграриев. Мой дед всю жизнь работал комбайнером в нашем совхозе, осенью занимался уборкой овощей и кормовых культур, в межсезонье чинил технику, с легкостью управлял трактором, славился социалистическими подвигами в сельском хозяйстве, у руководства был на хорошем счету. В жены он выбрал молоденькую доярку, которая подарила ему счастье и единственного сына (моего отца), ставшего впоследствии агрономом в родном совхозе. Молодой, поджарый специалист, вернувшийся после обучения в сельскохозяйственном институте, недолго был холостяком и вскоре женился на прелестной дочери Айболита, так с нежностью папа называл маму – ветеринарного врача, попавшего по распределению в наше районное село после окончания вуза.
Мое детство прошло на полях и животноводческих фермах. Я обожала сидеть в кабине комбайна рядом с дедом, наблюдать, как высокие сочные травы превращаются в огромные горы сена, а бескрайние плантации картошки, морковки и свеклы – в урожай. Мне нравился запах телят и то, как мама справлялась с непослушными животными, когда их лечила. Иногда отец брал меня с собой для инспекции всхожести семян и урожайности бескрайних полей. Я садилась рядом с ним в кабину грузовика и полдня моталась по бездорожью, наблюдая, как меняется цвет травяных ковров на земле. Весной такие поездки не приносили особого восторга, но осенью я не могла надышаться ароматами прелых трав, скошенной ботвы вперемешку с прохладой, которую дарили первые несмелые сентябрьские заморозки.
Иногда отцу приходилось отгонять бессовестных воришек, которые пытались наполнить свои закрома совхозным урожаем. Обычно при обнаружении нежданных гостей он доставал ружье, стрелял в небо и громко ругался, но чаще всего на полях в тишине папа делал свою работу: подкапывал несколько кустов картошки, считал количество клубней, записывал их размер, разглядывал корнеплоды моркови и свеклы, оценивал внешний облик капусты.
Он всегда был молчалив и задумчив, но, когда видел хороший результат совместных усилий всех служб, занятых в производстве овощей, превращался в веселого балагура, напевающего песни. В такие редкие моменты отец мог себе позволить выспаться на выходных днях и осушить пару рюмочек домашней настойки за ужином.
Когда речь зашла о моей будущей профессии, на семейном совете было принято единогласное решение, с которым я не спорила и с удовольствием отправилась штурмовать вершины сельскохозяйственных наук.
Во время учебы в институте не стало моего любимого деда, совхоз, как и вся страна в девяностые годы прошлого столетия, погрузился в глубокий экономический кризис. Большинство работников сократили, животных пустили под нож, сельскохозяйственные поля забросили, мелиоративные системы, необходимые для полноценного оборота земельных участков, пришли в запустение.
После завершения обучения и получения диплома агронома я вернулась домой, но с трудом узнала когда-то процветающий поселок. На первом этаже дома культуры днем торговали китайским текстилем и турецкими дубленками, по вечерам в этом храме искусств, в котором находилась музыкальная и художественная школы, проводили дискотеки, сопровождающиеся обильным возлиянием горячительных напитков и мордобоем, ставшем вскоре ночной традицией. На улицах исчезли клумбы с цветами, люди с трудом сводили концы с концами, многие опустились и стали пить любую муть, содержащую сомнительный спирт.
Мне не хотелось верить своим глазам, я надеялась, что всё скоро наладится, но в доме начались разговоры о переезде в районный центр. Мама, уставшая от безденежья, умоляла уехать и начать другую жизнь, но бабушка и отец не собирались сдаваться. Объединив усилия нескольких работников умирающего совхоза, отец всё-таки сумел добиться небольшого финансирования у руководителей района новой формации. Однако поднимать производство пришлось с нуля, поскольку сельскохозяйственная техника была сильно изношена, земля заброшена, а поголовье животных практически уничтожено.
Спустя год папа смог набрать людей, готовых, порой бескорыстно, работать на полях и в хлеву, и вскоре занял кресло директора возрожденного небольшого сельхозпредприятия. Ему приходилось заниматься абсолютно всеми вопросами, вникать в себестоимость продукции, организовывать точки сбыта, налаживать поставку семян и молодняка животных. Поначалу отец мне почти не доверял, но научился хвалить, наблюдая за моими успехами в селекции картошки.
Со временем я обрела новые связи с коллегами из других субъектов и наладила поставку семян корнеплодов, устойчивых к заморозкам, привлекла к строительству нового овощехранилища выносливых китайцев, сумевших поделиться опытом по сохранности даров природы в зимнее время, и смогла стать правой рукой отца, получив должность заместителя директора. По селу поползли слухи о семейном воровстве и узурпировании общего производства одной наглой четой.
Услышав грязные намеки, отец только улыбался и просил не обращать внимания на завистливых людей, но досужие несправедливые обвинения всё равно ранили мою душу. Когда мы начинали работать, мама сама выпаивала телят, вместе с ними ночевала, когда проводила вакцинацию, отец всё время жил в конторе, чтобы собрать по крупицам документы, брошенные прежним председателем и найти возможность сотрудничать с местными коммерсантами и руководством района. Мы вместе подбирали удобрения для давно заброшенных земель, буквально на животах ползали и вручную чистили засоренные дренажные системы и всё равно для местных жителей слыли барыгами.
– Дочка, для дальнейшей жизни тебе придётся нарастить броню, – однажды увидев мои слезы, сказал отец.
– Папа, но я же не броненосец или ящерица какая-нибудь, у меня есть душа и чувства. Возле гастронома я опять слышала эту гадость. Главное, в глаза ничего не говорят, а только отвернулась, тут же прилетело – «семейка торгашей, на всём готовеньком состояние себе сколотили», – вытирая слезы, ответила я.
– Солнышко, перестань ты так реагировать, вот они говорят глупость, а ты сделай вид, будто идешь, укрытая плащом с капюшоном, от которого отскакивают поганые слова, словно дождь от брезента. Так твою душу ничего не встревожит, а дурные пожелания вернутся хозяину, словно бумеранг. И вообще мама сейчас придет, а ты вся в слезах, кстати, она сказала, у неё новый помощник появился, надо посмотреть, что за фрукт, – сказал папа.
Мне пришлось успокоиться, глубоко вздохнуть и накрыть на стол. Вечером наш дом посетил тот самый неизвестный «фрукт». Мужчина средних лет оказался обладателем удивительной судьбы. Он родился в Мурманске, срочную службу проходил на Балтийском флоте, несколько лет жил и работал в Крыму, после распада СССР уехал на Дальний Восток, работал таксистом, трудился бетонщиком в строительной бригаде, окончил курсы зоотехников, был приучен к труду и с удовольствием взялся за работу в нашем сельхозпредприятии. Сначала он просто убирался у животных, чистил загоны, кормил стадо, но однажды помог маме принять сложные роды у нашей коровы, проявил себя и стал помощником ветеринарного врача.
За ужином мама хвалила своего ассистента, однако папа внимательно слушал собеседника и не проронил ни единого звука, лишь бабушка иногда скептически покачивала головой, слушая невероятные истории из жизни нашего нового сотрудника Андрея.
Мужчина рассказывал о заполярных чудесах своей малой родины, самых волнительных рассветах на Балтике, красоте и тишине камчатской тундры, великолепии цветущих деревьев и главном потрясении жизни – февральских цветах миндаля.
– Андрей, ты очень интересно рассказываешь, но в России очень холодно, чтобы в феврале цвели цветы. Возможно, ты фантазер или попросту обманщик, – возмущенно сказала бабушка.
– Мама, зачем вы обижаете нашего гостя, – обращаясь к бабушке, сказала мама, – ведь вы сами не раз убеждались в том, что чудеса случаются.
– Милые женщины, я и сам, наверное, не поверил этим басням, если бы не видел своими собственными глазами, как среди вчерашнего холода и стужи на голых ветвях деревьев без единого листочка вдруг, словно по волшебству, появляются нежные цветы миндаля, – восхищенно ответил Андрей и рассказал, как однажды в феврале приехал в Крым на несколько дней, но остался там жить на несколько лет.
Он с жаром поделился своими впечатлениями и в красках рассказал про очарование крымской весны, способной вскружить голову даже самому уравновешенному прагматику, многое видевшему на своем пути. Я слушала нашего гостя, словно завороженная, и представляла клумбы, украшенные тюльпанами; аллеи, наполненные ароматами цветущих абрикосов, сирени, черемухи и липы. В моей душе вдруг появилось острое желание увидеть эту красоту собственными глазами, услышать пение диковинных птиц и насладиться пробуждением природы после долгой зимы, но впереди ждала напряженная работа, связанная с подготовкой посевной кампании, лишенной романтизма и очарования.
После десерта мы простились с гостем и поблагодарили за вечер в приятной обстановке. В свою очередь, Андрей высказал слова благодарности за потрясающий ужин и удалился. Убирая посуду, мама говорила о хорошем воспитании своего помощника, бабушка пожимала плечами, папа назвал его балаболом, только мне новое знакомство подарило бурю противоречивых эмоций. С одной стороны, его привлекательность и уверенность в общении с незнакомыми женщинами говорили о внушительном опыте в вопросах обольщения, с другой стороны, чувствительная душа и поэтичная натура были признаком глубокого, интеллектуального и невероятно интересного человека. Делиться своими впечатлениями я не стала, помыла грязную посуду и отправилась в комнату, чтобы сполна насладиться мечтами о февральских цветах миндаля и воспоминаниями о настоящей весне, которую после окончания института и возвращения домой больше не видела.
Перед сном, закрывая шторы в своей спальне, я посмотрела на улицу и, увидев, как свежий апрельский снег наращивает сугробы, с грустью глубоко вздохнула и отправилась в постель.
Похолодание, новые осадки и разрушительный ветер принесли массу забот, мысли о цветах и отпуске пришлось оставить и в оперативном режиме бороться с последствиями нашей северной непредсказуемой весны. Встретиться с Андреем мне удалось только спустя две недели. За это время образ коммуникабельного балагура перестал волновать мою душу, поэтому при встрече я сухо поздоровалась и решила отправиться в свой кабинет, чтобы проверить электронную почту и дать работникам несколько распоряжений, связанных с просушкой семенного картофеля.
– Очаровательная царица полей, как ваши дела? – вдруг сказал мужчина.
– Да какая, к черту, царица, скорее слуга полей, – сдержанно ответила я.
– Извините, я сказал глупость. У вас неприятности? – с интересом в голосе спросил Андрей.
– Да наши балбесы утопили трактор, в порту застряли кормовые семена, овощехранилище покрылось плесенью из-за поломки вентиляции, а так всё в порядке, – наигранно ответила я.
– А давайте, когда всё образуется, сходим в местное кафе или съездим в кинотеатр, – предложил собеседник.
– Боюсь, это случится не скоро, – ответила я и заторопилась в контору.
С того дня Андрей стал часто попадаться мне на глаза, иногда мы виделись на территории предприятия, изредка он приходил ко мне в кабинет, чтобы угостить конфетами, чаще после работы провожал домой. По поселку поползли слухи о нашем романе. Когда сплетни долетели до нашего дома, вечером состоялся серьезный разговор с отцом. Он не стал кричать или читать нотации, просто напомнил о моем серьезном положении на предприятии, ответственности перед коллективом и необходимости проявлять здравый смысл в выборе будущего супруга.
– Дорогой папа, мне уже двадцать восемь лет, я взрослая женщина и способна сама решить, кто и зачем мне нужен. Когда я училась в институте, ты и знать не знал, с кем я встречалась, а теперь решил меня учить?
– Дочка, ну пойми, он тебе вовсе не пара. Твой Андрей – как однолетка, так, пустота без корней. Он жил везде и нигде, ни к кому не привязался, теперь он здесь, а что будет через год, ты не знаешь. Его цветная обертка, безусловно, привлекательна, но внутри нет ничего. Тебе нужен серьезный парень, который станет для тебя и нашему бизнесу опорой, а также достойным отцом твоих детей.
– Папа, ты мне счастья желаешь или ищешь выгоду в моем замужестве? – теряя спокойствие, спросила я.
– Перестань передергивать, ты же знаешь, что я хочу сказать, – повышая голос, ответил отец.
– Тогда оставь меня в покое и давай займемся составлением плана и расчетами затрат по защите растений. Боюсь, резкое потепление спровоцирует одновременное пробуждение всех вредителей на полях, а мы из-за продолжительного снега уже пропустили первую обработку инсектицидами.
Отец хотел вернуться в основной теме разговора, но быстро увлекся моими предложениями и, вооружившись блокнотом и калькулятором, стал проверять предварительные расчеты. Вопросы моей личной жизни в тот вечер больше не обсуждались, спустя несколько дней Андрей пригласил меня в ресторан.
Он заехал за мной на своей машине и предложил посетить уютное местечко в районном центре. Мы уехали подальше от назойливых глаз односельчан и смогли прекрасно провести незабываемый вечер. В компании с Андреем я чувствовала легкость и волнение, он красиво ухаживал, восхищался историей нашей семьи и мужественной борьбой за урожай в условиях вечного холода. Перед расставанием он поцеловал мою руку и предложил встретиться вновь. Так начался наш настоящий роман, который быстро перерос из платонической привязанности в страстный союз двух одиноких сердец.
Лето того года выдалось невероятно дождливым, холодным и ненастным, оно принесло много проблем и очень плохой урожай, денег с трудом хватало, чтобы рассчитаться с рабочими предприятия и оплатить кредиты, взятые в банке для приобретения сельскохозяйственной техники и удобрений. Отпуск пришлось снова перенести на следующий год и временно отказаться от роскошной свадьбы, о которой я очень мечтала. Родители предлагали зарегистрировать наш брак без торжества, чтобы начать жить вместе в нашем большом доме и строить планы на будущее, но Андрей убедил меня не спешить и пообещал чуть позже исполнить все наши мечты.
Однако снежная зима и холодная весна следующего года ничего позитивного не сулила нашему предприятию, коллектив стал роптать на маленькую заработную плату, все коммунальные услуги, комбикорма, дизельное топливо выросли в цене, с отцом мы занялись активным поиском инвесторов. Директор всё свободное время проводил в районной и областной администрациях, я занималась рассылкой мало привлекательной рекламы для сотрудничества с крупнейшими агрохолдингами страны. После долгих переговоров отец смог получить огромный заем на льготных условиях, на предприятии началась полномасштабная посевная кампания.
Природа, словно оценив наши усилия, наконец-то сжалилась над нами, майское тепло и ласковое солнце вселяли уверенность в хорошем урожае. В сельской администрации произошли кадровые изменения, в команде местных чиновников появились толковые, неравнодушные люди, которые знали цену труда на суровой земле и любыми путями стали поддерживать наше предприятие. Дела пошли в гору, мы строили оптимистические планы и питали радужные надежды, но чем чаще я делилась радостью с Андреем, тем реже он старался со мной разговаривать, а потом совсем захандрил и сказал, что устал от Севера. Он вдруг решил всё бросить и вернуться туда, где снег всего лишь редкое аномальное явление, цветущие сады – часть обыкновенной жизни, а не диковина.
– Андрей, ты хочешь вернуться в Крым? – спросила я.
– Да, меня тошнит от ваших заносов, паводков, вечной мерзлоты и теплой одежды даже летом, – раздраженно ответил мой возлюбленный.
– А как же я? Ведь ты знаешь, как я люблю землю и наше предприятие. К нам удача только-только повернулась лицом, а ты хочешь всё бросить, – недоуменно спросила я.
– Ответь мне честно на один вопрос. Зачем вы все вместе гробите своё здоровье и жизнь в этом унылом, не приспособленном к сельскому хозяйству регионе? Зачем устроили борьбу с природой и кому пытаетесь доказать, что вы сильнее стихии?
– Затем, что за нами люди, это предприятие всегда несло градообразующую функцию. Города не резиновые, поэтому нужно жить и трудиться там, где родился.
– Хватит этих лозунгов, можно подумать, ты собралась идти на выборы в Думу. Нужно жить там, где удобно и красиво, чтобы не надорваться и не помереть раньше срока. И вообще жизнь дается один раз, и прожить её нужно в Крыму, – ухмыляясь, ответил Андрей.
– Ты же восхищался нашей семьей. Интересно, как ты с такими мыслями станешь моим мужем? – взволнованно спросила я.
Мужчина сделал небольшую паузу и продолжил:
– Теперь я думаю, нам не надо жениться. Ты конченая колхозница, живешь и копошишься в мерзлой земле и радуешься, как ребенок, если картошку успели собрать до первого снега. Мне раньше нравилась твоя наивность, то, с каким видом и открытым ртом ты слушаешь мои истории о другой жизни. Мне казалось, я вдохновил тебя на переезд в теплые края, но теперь думаю, нам не по пути.
– Наверное, ты прав, я действительно слишком привязана к своей земле, но терпеть унижения от тебя я не намерена. Если ты всё решил за нас – скатертью дорога, удерживать не стану, – с трудом сдерживая слезы, сказала я.
– Господи, у тебя даже присказки колхозные, да и мечты примитивные. Услышала сказочку про февральские цветы миндаля и давай фантазировать на пустом месте. Дура, это всего лишь цветы. В Крыму действительно цветет миндаль, но не зимой, а в конце марта. Нужно мечтать о деньгах, успехе, власти. Хотя кому я это говорю? Ты даже не царица, а простая слуга полей, – язвительно сказал мужчина.
– А зачем ты мне наврал, что видел эту красоту? – заливаясь слезами, спросила я.
– Мне стало скучно в этой дыре, и вдруг подвернулась ты. Нужно было произвести впечатление, чтобы побыстрее затащить тебя в постель, усилий почти не потребовалось. Пары историй для колхозницы оказалось достаточно. А про февральский миндаль я услышал у какой-то старушки на базаре в Севастополе и решил непременно воспользоваться этой историей в своих речах, как видишь, сработало. Перестань рыдать и давай без скандалов, я тебе ничего не должен, доработаю две недели и adiós amigo, что в переводе с испанского – до свидания, подруга.
– Amigo – это друг, а ты обращаешься к женщине. Учи язык, однолетка, а то в приличном обществе будешь выглядеть глупо, – вытирая слезы, ответила я, – отрабатывать не нужно, приказ о твоем увольнения я сегодня подготовлю.
Родители, узнав о нашем расставании, расспросами мучить не стали, от местных жителей они слышали об интрижках Андрея с молоденькими сотрудницами сельской администрации, поэтому приняли эту новость молча.
Мне пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы не расклеиться и вернуться в работу, но спустя несколько недель я узнала, что беременна…
К тому времени Андрей с размахом отметил свой отъезд и покинул нашу суровую землю в поисках лучшей жизни. Бабушка и родители с легкостью в сердце простились с ненадежным балаболом и приступили к утомительным разговорам о поиске второй половины. Мне приходилось отшучиваться и молчать о своем новом положении.
Тайна была раскрыта, когда мама внезапно вошла в мою комнату, когда я переодевалась, и увидела округлившийся живот.
– Доченька, ты так поправилась, надо заканчивать с поздними ужинами, – с волнением в голосе сказала мама.
– Нет, мама, жареная картошка здесь ни при чем, от этого балабола я жду доченьку, – улыбаясь, ответила я.
– Почему ничего не сказала? Я до конца не верила сомнениям бабушки, которая каждый день пытала меня о твоих новых привычках в еде.
– Вот потому и не сказала, устала бы слушать ваши нотации и причитания.
– Как мы отцу скажем?
– Да перестань, мне почти тридцать лет, я сама себе хозяйка. Моя Сонечка должна родиться в начале марта следующего года, словно весенний тюльпанчик, который украсит мою жизнь. Может, у меня действительно примитивные желания, но я очень хочу этого ребенка. В моей жизни появился особенный смысл, поэтому не надо портить мне настроение жаркими речами о морали.
– Как это всё неправильно, неправильно… Как ты будешь растить ребенка одна?
– Ну почему одна, у меня есть вы.
– Но родня и муж – это две разные вещи, – мама хотела продолжить свои нотации, а потом, увидев мой недовольный вид, сказала: – Ладно, пойду подготовлю отца, наверняка ему понадобится время, чтобы прийти в себя.
Она вышла из комнаты и закрыла дверь. Спустя пару минут ко мне в спальню заскочил взъерошенный отец. Без долгих расспросов и рассуждений папа сходу заявил:
– Дурака этого даже не смей искать, вырастим наш цветочек сами, деньги его поганые нам не нужны, фамилию внук будет носить мою!
– Папа, на УЗИ сказали, что родится девочка, – ответила я.
– Ну и пускай, всё равно – девочка или мальчик, главное – в семье появится потомственный аграрий – будущий ветеринар или агроном, – сказал папа, заключая меня в объятия.
Весь оставшийся срок беременности отец старался освободить меня от работы, просил чаще отдыхать и больше гулять, но после завершения уборочной нужно было заключать новые контракты, ремонтировать технику, планировать расходы на следующий год. Мне приходилось засиживаться за компьютером и вести бесконечные переговоры.
Сонечка росла словно на дрожжах, превращая меня в настоящий колобок. В январе мне уже сложно было обуться самостоятельно, в начале февраля пришлось уйти в полноценный декрет. От безделья я всё время смотрела телевизор, грызла морковку, урожаем которой гордилась, и не могла дождаться, когда возьму на руки свою малышку.
Проснувшись рано утром, я решила сделать очередную перестановку в комнате, мне казалось, маленькая кроватка дочери стояла неудобно. Я взялась за край колыбельки и дернула её к стене. Деревянная конструкция с трудом сдвинулась с места, причинив мне резкую боль в животе. Меня скрутило, было тяжело дышать, на халате остались небольшие пятна крови.
– Бабушка! – закричала я и потеряла сознание.
Очнулась я от резкого запаха и увидела маму, она намочила ватку нашатырным спиртом и привела меня в чувства.
– Милая, не переживай, скорая помощь уже в пути, мы отвезем тебя в районную больницу, – сказала мама.
По пути в стационар мне сделали какой-то укол, который облегчил боль. В больнице меня встретила улыбчивая женщина в белом халате, она осмотрела меня и сказала, что пора готовиться к родам.
– Но ведь очень рано, – с тревогой в голосе спросила я.
– Вовсе нет, ваш мальчик уже готов появиться на свет, – улыбаясь, ответила доктор.
– Как мальчик, мне несколько раз делали УЗИ и на тридцать третьей неделе подтвердили, что будет девочка. Я своей Софочке все вещи розовые купила.
– Мамаша, наш аппарат допотопный, и мастер на нем работать толком не умела, а я сердечко ребеночка послушала и сразу всё поняла…
Двадцать третьего февраля на свет появился мой подарок, которого я назвала в честь своего деда – комбайнера Романа. «Благодаря» ошибке врача-узиста первые несколько месяцев своей жизни мой сыночек носил нежно розовую одежду и в доме слыл февральским цветком миндаля.
Когда Рома пошел в детский сад, отец сильно заболел и вскоре умер от инфаркта за своим рабочим столом. Спустя несколько месяцев не стало горячо любимой бабушки. Нам с мамой пришлось думать о том, как жить дальше. Работа на ферме ей давалась с трудом, заниматься предприятием в одиночку на руках с маленьким ребенком я не смогла. Вступив в наследство, мы с мамой удачно продали активы сельскохозяйственного предприятия, выручили достойные деньги за дом и переехали в областной центр, чтобы устроить свою жизнь.
Денег хватило на приличную квартиру в центре города и небольшой загородный дом с приусадебным участком. Мама вышла на пенсию и занималась воспитанием внука, мне пришлось потрудиться, чтобы найти приличную работу в областной администрации и приспособиться к обыкновенному нормированному труду. По роду своей должности мне приходилось выезжать на сельскохозяйственные поля, но теперь в качестве контролера. Директора районных предприятий пытались хитрить, отчитываясь за деньги, полученные в качестве государственной поддержки и помощи, но, услышав о моем колоссальном опыте по развитию сельского хозяйства на краю земли, вскоре прониклись ко мне уважением и стали обращаться за консультациями. У меня появились поклонники, но в основном это были женатые мужчины, с которыми мне не хотелось строить планы на будущее.
Спустя два года мы всей семьей отправились в отпуск, чтобы насладиться теплом, фруктами и красотой южного берега Крыма.
За время взросления мой сын утратил прозвище, полученное при рождении, и с годами стал Ромашкой, так нам с бабушкой он позволял себя называть. Остальные обязаны были обращаться к нему строго по имени, без нежных прилагательных и ласкательных суффиксов. Наш Ромашка мужественно пережил утомительный полет на самолете и поездку на поезде, всюду слушался и взволнованно ждал первую встречу с Черным морем, словно ему предстояло увидеться со старым другом после долгой разлуки.
Мне казалось, его настроение было детской причудой, но как только мы впервые пришли на пляж, я не могла поверить своим глазам. Маленький худенький мальчик с белоснежной кожей стоял на берегу бескрайней стихии, завороженно смотрел вдаль и что-то шептал.
– Ромашка, что-то случилось? – спросила я.
– Нет, мама, просто мне кажется, я вернулся домой, – вдруг серьезным, не своим голосом ответил сын.
Мы с мамой переглянулись, не стали продолжать расспросы, но вечером в гостинице, когда Ромашка уснул, вспомнили того балагура, который любил Крым. Я предложила маме поддержать меня в поисках отца Ромы, но она наотрез оказалась говорить на эту тему и попросила окончательно выбросить из головы этого непутевого бродягу, который таинственным образом через свою генетику смог вложить в ребенка любовь к теплому морю.
Спустя пару дней Рома привык к нашему новому распорядку дня, с удовольствием кушал черешню и абрикосы, стал обычным непоседливым и шкодливым мальчишкой. Он с удовольствием ездил на экскурсии, фотографировался с ручными животными и птицами, охотно посещал с нами кафе и рестораны.
Перед отъездом домой я решила уточнить у Ромашки, что он имел в виду, когда говорил о доме, но сынок, прищурив один глаз, сказал: «Мамуля, это была шутка. Вы с бабушкой так испугались, когда я это сказал, поэтому так больше не шутил».
Я посмотрела на точную копию Андрея, обняла своего мальчика и грустно вздохнула, однако его слова надолго запали мне в душу, вселяя в неё чувство страха.
Пока Рома учился в школе, мы все вместе несколько раз бывали за границей, ездили в Москву, посещали города Дальнего Востока. В семье с мамой говорили о важности семейных традиций, готовили внука и сына к поступлению в сельскохозяйственный институт и обе потеряли дар речи, когда услышали, что наш Ромашка собрался стать моряком…
– Мальчик мой, какое море? Там же всё время качает. Ты помнишь, как твоя мама потащила нас на морскую прогулку, я весь путь туда и обратно держала в руках пакетик, а ты сидел зеленый, как крокодил? – начала бабушка.
– Бабуля, я прочитал в интернете, что качка происходит из-за плохого вестибулярного аппарата, а его, как любую часть тела, можно натренировать. Я уже целый год катаюсь на каруселях и качелях, в транспорте чувствую себя комфортно и с морем справлюсь, – ответил знаток.
– Да перестань, какие карусели и качели. Чудес не бывает, и потом – твой прадед работал на земле, дед поднял с колен целое предприятие. Оно, кстати, сейчас считается лучшим в нашем регионе, я отдала жизнь сельскому хозяйству, мать твоя всегда трудилась там, где родилась. Ты обязан продолжить нашу династию, – не унималась пожилая женщина.
– Вы все большие молодцы, я уважаю ваш выбор, уважайте и мой. Я родился в День защитника Отечества, какое сельское хозяйство? У меня совершенно другая судьба. А по поводу того, что чудес не бывает, так это неправда: и вестибулярный аппарат можно натренировать, и в феврале увидеть цветущий миндаль…
Мы с бабушкой онемели от удивления. Первой в себя пришла я.
– Ромашка, а при чем тут миндаль? – задыхаясь от волнения, спросила я.
– Помнишь, лет десять назад мы все вместе ездили в Крым? Так вот там от местных женщин, которые убирались у нас в номере, я услышал такое поверье: если человеку удается в феврале увидеть цветущий миндаль, значит, ему непременно должно крупно повезти в жизни, вот с тех пор я мечтаю его найти и посмотреть на это чудо. В интернете я узнал, что в феврале миндаль начинает цвести в Дагестане и Чечне, но только для настоящей и большой удачи его цветение нужно увидеть именно в Крыму…
Мы с бабушкой предприняли еще несколько неудачных попыток отговорить сына от мысли стать военным моряком, но вскоре свыклись с мечтой Ромашки в надежде, что учеба на чужбине ему быстро надоест и он вернется домой. Однако, обладая таким же упертым характером, как и все члены его семьи, Роман успешно поступил в Черноморское высшее военно-морское Ордена Красной Звезды училище имени П. С. Нахимова и, приезжая в отпуск на край земли, не произнес ни единой жалобы на трудности, связанные с учебой или одиночеством.
Однажды двадцать третьего февраля, когда Ромашке исполнилось двадцать лет, он прислал свое фото, на котором возмужавший, широкоплечий парень в форме курсанта стоял рядом с четырехметровым деревом без листьев, усыпанным нежно-розовыми цветочками. Внизу фото была надпись: «Мамуля, этот миндаль растет во дворе основного корпуса нашего училища, ты представляешь, он распустился прямо в день моего рождения. Жаль, что камера не передает ароматы. Какие же они красивые – эти февральские цветы миндаля».
Ариша ЗИМА,
член Союза писателей России