Владимир Васильевич Карпов
(1922–2010)
Владимир Карпов родился 28 июля 1922 года в Оренбурге, однако вырос и закончил школу в Ташкенте. Тогдашний Ташкент был удивительным городом – космополитичным до мозга костей, собравшим своих жителей со всех городов и весей. Приведу только один пример – в школе Карпов очень увлекся боксом, зачитывался «Мексиканцем» Джека Лондона, а когда пришел в боксерскую секцию, премудростям боя его стал учить Сидней Джексон – человек необычайной судьбы. Профессиональный боксер, бывший чемпион США, готовившийся к матчу на звание чемпиона мира, он волею судьбы оказался в России, после революции вступил в Первую интернациональную роту рабочего полка, воевал с белогвардейцами, а затем много сделал для развития школы советского бокса, стал заслуженным тренером СССР.
Но 1929 год перевернул всё. Голод, черной тучей нависший над Оренбургом, вынудил семью бежать в голодную степь – безлюдные просторы Средней Азии. Поселились возле Илийска, на рисоводческой станции. Отец – завхоз, мать – счетовод. Школы не было, и Лидия Михайловна сама стала учительницей для сына: чистописание, арифметика, французский, немецкий… Позже – переезд в Алма-Ату, затем в Ташкент, где Володя наконец пошел в школу. Жили в узбекской махалле, и мальчик быстро сдружился с местными ребятами, освоив их язык так же легко, как когда-то иностранные.
В четвертом классе в нем проснулся литературный дар – стихи, рассказы, первые публикации. Он грезил сценой, занимаясь в драмкружке, а еще – боксом, под руководством американского эмигранта Сиднея Джексона.
Но главная встреча ждала впереди. В доме Юры Петрова, сына комбрига, начальника Ташкентского пехотного училища, Володя познакомился с генералом Иваном Ефимовичем Петровым – человеком железной воли, безупречным офицером. Эта встреча перевернула его жизнь. Петров стал для него образцом, и спустя годы, уже известным писателем, Владимир Васильевич посвятит ему книгу «Полководец».
Карпов, кстати, делал в боксе неплохие успехи – уже будучи курсантом Ташкентского пехотного училища, стал чемпионом Узбекистана и республик Средней Азии по боксу в среднем весе. Впрочем, спортивная карьера вскоре была прервана – курсант Карпов стал заключенным, осужденным на пять лет.
Военное училище закалило его. Он стал чемпионом Средней Азии по боксу, печатал стихи в газете «Фрунзевец», мечтал о командирских звездах на погонах. 23 февраля 1941 года должен был стать днем его выпуска… Но 31 января мечты рухнули. Арест. Обвинение в антисоветской пропаганде. Приговор – 5 лет лагерей.
Вот как он сам рассказывал о причинах ареста: «Я уважал и уважаю Ленина, а тогда, в 41-м, мне показалось, что его стали забывать в угоду Сталину, чье имя звучало отовсюду. Однажды читал брошюру о работе „Что делать?“ и обратил внимание, что авторами Сталин упоминается чаще Ленина. Я поделился наблюдением с товарищем, которого знал со школы. Сказал: „В 1902 году, когда Владимир Ильич написал эту работу, он не был знаком с Иосифом Виссарионовичем, впервые они встретились в 1907-м…“ Все ссылки на Сталина я подчеркнул в брошюре синим карандашом, а на Ленина – красным. И… понеслось. Меня взяли на заметку, а потом арестовали».
Сидел в Тавдинлаге, после начала войны регулярно писал Калинину, просился на фронт.
В конце 1942 года наконец-то был отправлен на фронт, в составе штрафной роты 629 стрелкового полка 134 стрелковой дивизии воевал на Калининском фронте.
Приведем некоторые подробности из его боевой биографии.
Первый бой перемалывает штрафников – в живых остаются девять. Среди них – Владимир Карпов.
Во втором бою он врывается в немецкие траншеи, убивает восьмерых, берет «языка». Медаль «За отвагу» – и перевод в разведку.
В феврале 1943-го с него снимают судимость. Теперь он – младший лейтенант, командир разведвзвода.
Август 1943-го. Его взвод – тени в тылу врага. В наградном листе – «уничтожено до 100 гитлеровцев, подавлено 2 пулемета, взорвано 3 блиндажа». Потом – танковая атака. «Тигр» и «фердинанд» против горстки разведчиков. 70 немцев остаются в поле. Карпов ранен, но держится.
Ржевский котел. Его бойцы – глаза и уши полка. 30 операций за линией фронта. В одной из них с 20 бойцами он блокирует два дзота, убивает 90 немцев, берет 17 в плен.
К 1944-му на его счету – 79 «языков», 400 убитых врагов.
В июле 1944 года 22-летнему лейтенанту Владимиру Карпову было присвоено звание Героя Советского Союза. И было за что. Карпов добыл 78 «языков» (пленных немцев), а звание Героя Советского Союза присваивали за взятие 30 «языков».
Потом были тяжелое ранение, госпиталь, курсы высшей разведшколы.
После курсов Карпов вернулся в Ташкент как герой – толпы с цветами, митинги, портреты с надписью: «Сын узбекского народа, Герой Советского Союза Владимир Карпов». Даже первый секретарь ЦК Узбекистана Юсупов, принимая его, был поражен – офицер ответил на чистом узбекском.
Вскоре его зачислили в разведывательную школу ГРУ, а в 1945-м он прошел по Красной площади знаменосцем на Параде Победы. Путь от «врага народа» до Золотой Звезды, от штрафбата до главного парада страны – только человек железной воли мог пройти его.
Уже после войны Карпов заканчивает в 1947 году Военную академию им. М. В. Фрунзе, затем Высшие академические курсы Генерального штаба. В Москве отсиживаться не стал, по его просьбе Карпова направляют служить в родные места, в Туркестанский военный округ. Там он прослужил 10 лет в не самых завидных местах – «Есть в Союзе три „дыры“ – Карши, Кушка и Мары». Был заместителем начальника училища по строевой части в своем родном училище в Ташкенте, командовал полком на Памире, в Кара-Кумах, затем стал заместителем командира и начальником штаба дивизии на Кушке. В 1965 году полковник Владимир Карпов уходит в запас.
Куда податься, сняв погоны, особых вопросов не возникало. Печататься Карпов начал с 1945 года, в 1954-м закончил вечернее отделение Литературного института им. А. М. Горького, в 1962 году был принят в Союз писателей СССР, к моменту увольнения со службы выпустил уже несколько книг.
Книги выходили одна за другой: повести «Двадцать четыре часа из жизни разведчика», «Полковые маяки», «Командиры седеют рано», «Жили-были разведчики», «Солдатская красота»; романы «Вечный бой», «Маршальский жезл» и «Полководец», удостоенный Государственной премии. Особо стоит вспомнить автобиографическую повесть «Такая работа», позже переросшую в роман «Взять живым!». Даже высокий «номенклатурный» статус автора ничего в Советском Союзе не гарантировал – как вспоминал сам Карпов, эта книга постоянно издавалась с купюрами, и только в 1997 году вышло, наконец, полное издание.
Демобилизованный полковник довольно быстро стал «литературным генералом». С 1966 года – заместитель главного редактора Госкомпечати Узбекской ССР; с 1973-го – первый заместитель главного редактора журнала «Октябрь», главным редактором которого был знаменитый Всеволод Кочетов; в 1979–1983 годах – первый заместитель главного редактора журнала «Новый мир». В 1983–1986 годах Владимир Карпов возглавлял этот журнал, а с 1986 по 1991 год был первым секретарем правления Союза писателей СССР.
Званий и регалий у него было предостаточно: кандидат в члены ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР 11-го созыва, почетный член Академии военных наук России, Лауреат премии им. А. А. Фадеева, премии Министерства обороны СССР и Государственной премии, почетный гражданин города Ташкента, награжден орденами Ленина, Октябрьской революции, Красного Знамени, Отечественной войны I степени, Трудового Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, медалями.
Однако именно усилиями этого правоверного коммуниста в русскую литературу вернулся Николай Гумилев.
Первое советское издание – однотомник в Большой серии «Библиотеки поэта» – вышло с предисловием Владимира Карпова, выдержанном в стиле «хоть и враг был, но поэт сильный, надо знать».
В новые времена Карпов остался всё таким же правоверным коммунистом и искренним сталинистом. Выпускал статьи, обличал сионистов, анафемствовал новой власти, писал книги про маршала Жукова, выпустил за свой счет двухтомник о Сталине «Генералиссимус». О своей жизни в последние годы говорил так: «Я получаю пенсию, и этого мне вполне хватает на жизнь. А вот чтобы издать эту книгу, я продал машину, ковры с дачи и даже украшения жены. Ни одно демократическое издательство не захотело печатать объективное произведение о Сталине».
Очень многословная, предельно эмоционально написанная, конечно же, идеологически перегруженная, она была полна лозунгами и ошибками. В общем, на историческое исследование никак не тянула. Но при этом была очень точным документом эпохи, артефактом, сохранившим эмоциональное состояние военного поколения в 90-е годы.
Люди идеи, потерявшие свою страну, которой отдали всю жизнь, они вынуждены были доживать век под лозунгами, которые ненавидели и потому боролись яростно и убежденно. Стояли за свою правду до конца, где-то в глубине души, наверное, понимая, что бойцы они – хотя бы вследствие возраста – уже аховые. Но и сдаться и смолчать тоже не могли.
При всех благоглупостях, совершаемых в последние годы (вроде козыряния орденами от Сажи Умалатовой), безнадежно устаревшей риторике и старческой беспомощности в борьбе на идеологическом поле у Карпова, как и у многих из его поколения, было одно качество, перед которым почти невозможно устоять, если, конечно, с совестью всё в порядке. Дело даже не в биографии, смолоду выписавшей им пожизненную индульгенцию – «они сражались за Родину». Дело в том, что они – не в пример нам – были очень цельными людьми.
С их воззрениями можно соглашаться или не соглашаться, но не уважать их нельзя. Они верили. Верили искренне и готовы были платить за эту веру самую высокую цену.
Всю свою жизнь, от ранней молодости и до глубокой старости, они искренне служили одной и той же идее. На служение ей они положили всю свою жизнь, и принесенные жертвы были такими, что дай бог нам никогда не узнать эту цену. Они всегда говорили одно и то же, не подлаживаясь и не пугаясь никаких обвинений.
Они так и остались воинами, у них были идеалы, и за эти идеалы они дрались всю жизнь – от разбиваемых пулями черепов и всаженных под лопатку ножей на передовой в молодости до пишущей машинки на столе и интервью о лживости сериала «Штрафбат» в старости.
В день 80-летия он получил телеграмму от Путина: «Ваши произведения – о подвиге и предательстве, о цене жизни и самопожертвовании – всегда будут востребованы».
Владимир Карпов умер в январе 2010 года, похоронен в Москве. Но память о нем живет как в столице, так и на его малой родине.
proza.ru,
aif.ru