145 лет назад в Петербурге взорвали Александра II. А 100 лет назад 8 участников покушения на царя чествовали как героев. В Российской империи их называли террористами, казнили или ссылали на каторгу. В Советской России называли в честь них улицы.

УБИТЬ И ВЫЖИТЬ

13 марта 1881-го в Петербурге царский кортеж повернул на набережную Екатерининского канала. Народоволец Николай Рысаков бросил бомбу под карету императора. Ранило казаков, прохожих, но не Александра. Он что-то спросил у схваченного Рысакова, и в тот момент террорист Игнатий Гриневицкий бросил под ноги царя еще один заряд. Взрыв раздробил ноги самодержца. Он просил отнести его во дворец. Третий бомбист, Иван Емельянов, у которого под мышкой был портфель с адской машинкой, помогал усаживать раненого в сани, ему не перевязали ноги, он угас от потери крови. Цареубийца Гриневицкий умер от ран тем же вечером.

3 апреля на плацу Семеновского полка были повешены Желябов, Кибальчич, Михайлов, Перовская и Рысаков (который всех и сдал). Год спустя был расстрелян Николай Суханов – как офицер, изменивший присяге. Остальных ждала каторга.

8 соучастников убийства Александра II не только пережили ссылки. Они увидели последствия своего теракта – революции 1917-го. А в марте 1926-го, в 45-ю годовщину убийства царя, их чествовали всей страной.

Замглавы Совнаркома Валериан Куйбышев 11 марта назначил им персональные пенсии в 225 рублей.

А в 1933-м уже Вячеслав Молотов установил для пятерых еще живых цареубийц пенсии в 400 рублей (средняя зарплата в СССР тогда была 135 руб.). Они поправляли здоровье в санатории усадьбы Шереметева Михайловское. Как члены «Общества политкаторжан и ссыльных» культурно отдыхали в своем ДК на Поварской. Получали жилье в модерновом доме в Ленинграде. Притом не все приняли Октябрьскую революцию, поругивали большевиков. Но советская власть их не тронула, как «лиц, имеющих исключительные заслуги». Все 8 умерли своей смертью, увидев, что такое строительство социализма… И у каждого была своя удивительная судьба.

Вера Фигнер

Дочь дворянина, Вера Фигнер училась в Казанском институте благородных девиц. На медфаке университетов Цюриха и Берна пропиталась революционными идеями. Работа фельдшером под Саратовом. Войдя в исполком «Народной воли», готовила покушения на Александра II в Одессе и в Петербурге. Казнь ей заменили бессрочной каторгой в одиночке Шлиссельбурга. С 1906-го лечилась за границей, где стала эсеркой и создала «Парижский комитет помощи политкаторжанам». Октябрьскую революцию не приветствовала. Что не помешало ей издать семитомник о царских застенках. Просила Сталина и Калинина не репрессировать кадетов и эсеров. Ушла в 1942-м, накануне своего 90-летия, упокоилась на Новодевичьем.

Анна Якимова–Диковская

Дочь священника, отучившись в Вятке и работая сельской учительницей, агитировала крестьян. В Питере делала динамит в мастерской на Обводном канале. Вела подкоп на Малой Садовой. Приговорена к казни, которую заменили на каторгу. В Петропавловской крепости у неё родился сын Мартын. На каторге вышла замуж за политкаторжанина, от которого сбежала на баррикады 1905 года. После Октября боролась с женской безграмотностью. Работала в Наркомпроде и Центросоюзе. В 1941-м эвакуировалась в Новосибирск, где в Доме политкаторжан умерла накануне своего 86-летия.

Анна Прибылёва–Корба

Дочь инженера-путейца, став сестрой милосердия, спасала – жизни на русско-турецкой войне. Как член исполкома «Народной воли» участвовала в покушениях на царя и жандармского офицера Судейкина. 20 лет каторги ей скостили до 14. В тюрьме устраивала коллективные голодовки. После Октября входила в редколлегию журнала «Каторга и ссылка». Когда за её вторым мужем, уже смертельно больным бывшим эсером, в 1936-м пришли из НКВД, 87-летняя Анна Павловна легла на пороге. Командир чекистов увел конвой. Похоронена на Литераторских мостках в Ленинграде.

Михаил Фроленко

Сын фельдфебеля в 1870-е «ходил в народ» на Урале. Член исполкома «Народной воли», опытный динамитчик, приложил руку к двум покушениям на царя. Отбывал срок в Алексеевской равелине и в Шлиссельбургской крепости. С октября 1905-го жил под надзором в Геленджике. После революции написал «Записки семидесятника», трудился в журнале «Каторга и ссылка». Единственный из выживших цареубийц в 88 лет вступил в ВКП(б) – за 2 года до того, как лечь на Новодевичьем.

Фани Морейнис–Муратова

Дочь николаевского хлеботорговца, Фани стремилась на медкурсы в Петербург, но её учителя-народники сбили девушку с пути. В Одессе работала в сапожной мастерской и ходила на демонстрации. В 1880-м в Питере готовила взрывчатку для покушения на царя. После его убийства бежала в Одессу, потом в Киев, где и была схвачена. После 4 лет каторги вышла замуж за врача, с ним вместе укрывала беглых ссыльных.

Власть большевиков приняла прохладно. В 65 лет приехала в столицу. Работала литредактором. Тихо отошла в мир иной в 1937-м, похоронена на Ваганьковском.

Прасковья Ивановская

Дочь сельского священника, Прасковья училась в Тульском духовном училище. В Питере примкнула к народникам и была арестована в Одессе еще в 1878-м. Бежала в Румынию к брату-революционеру. С 1880-го в «Народной воле» устраивала тайные типографии и явочные квартиры. После участия в убийстве царя отправилась в бессрочную каторгу. В 1903-м бежала из Читы. В Питере, войдя в боевую организацию эсеров, готовила убийство главы МВД Плеве. И вновь бежала – в Женеву. В 1905-м вернулась готовить покушения на великого князя Владимира Александровича, глав МВД Дурново и Булыгина. Несмотря на такой шлейф, спокойно уехала на Украину. Жила в семье писателя Короленко, женатого на её сестре. Революцию не считала своей. Скончалась в Полтаве в 82 года.

Елизавета Оловенникова

Дочь орловского губернского секретаря, Елизавета после гимназии и фельдшерских курсов в Петербурге примкнула к «Земле и воле», а после – к «Народной воле», по поручению которой всю зиму 1880-го следила за маршрутами царя. Не менее 10 раз встречалась с императором лицом к лицу. После ареста, узнав, что главные цареубийцы повешены, рухнула в обморок. В Петропавловской крепости заболела, суд признал её невменяемой. 9 лет лечилась в Казанской психбольнице под наблюдением Боткина и Бехтерева. Мать испросила ей переезд под надзор в село Покровское для ухода за сестрой, страдавшей припадками. Скончалась в 1932-м в Орле. Могила её на Троицком кладбище затерялась.

Имена на карте

Такие несгибаемые борцы с царизмом нужны были Советской власти, чтобы воспитывать на их примере. Им позволяли издавать свой журнал и даже критиковать новую власть. А их имена увековечили для потомков.

Имя Веры Фигнер носят улицы в Петербурге, Перми и Воронеже.

Улица Михаила Фроленко есть в его родном Ставрополе.

Улица Оловенниковой – в орловском поселке Покровское.

А улицы Софьи Перовской, руководившей убийством царя, есть в 32 городах России – от Астрахани и Уфы до Тулы и Керчи.

Игорь Якунин,
«Комсомольская правда»